Кастанеда форум

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кастанеда форум » Интересное о мире Кастанеды » Я - часть Кэрол Тиггс (I Belong to Carol Tiggs)


Я - часть Кэрол Тиггс (I Belong to Carol Tiggs)

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Я - часть Кэрол Тиггс

Краткое вступление

Я (ZVM) долго думал, переводить этот текст или нет. С одной стороны материал тянул на "сенсацию", но с другой стороны, знакомство с отдельными моментами "сетевой" жизни автора в течение множества его "реинкарнаций" заставило меня сильно засомневаться в достоверности этого повествования.

Текст этот был опубликован на сайте Sustained Reaction, на котором автор появился после долгого перерыва, выбрав себе на этот раз псевдоним "Senor Wenceslao". Текст выкладывался постепенно в течение нескольких месяцев, и за это время автор был "вычислен" и идентифицирован старожилами сайта как давно известный им постер со стажем, уже не раз пробовавший свое перо на страницах этого сайта, и также не раз получавший от местных критиков "по полной программе", обвиняясь в наглом вранье. Надо сказать, что автор стойко выдерживал все удары и в течение уже многих лет ни разу не признался в том, что все его предыдущие истории - плод воображения и чистая мистификация (мало того, где-то около 2007 года автор достиг своего "пика карьеры" на SR, став его администратором). Так произошло и с этой историей. Причин считать ее полностью правдивой нет, как и нет причин считать ее полным вымыслом. Иными словами, вероятность того, что все рассказанное им правда, отлична от нуля, выражаясь математически.

Первые несколько глав перевел я, а остальные перевел Княже. В начале каждой главы дана дата ее публикации на SR В настоящее время этот материал изъят админами SR из из общего доступа. Но, как известно, рукописи не горят.

--ZVM

I Belong to Carol Tiggs
_________________________________________
Senor Wenceslao
sustainedreaction.yuku.com

=========================================

(11.07.2011)

Меня зовут Венчеслао Сентано II, и это имя – моя связь с бесконечностью.

Вам может показаться, что здесь я выступаю как критик Кастанеды, и это будет недалеко от истины. Причин для этого у меня предостаточно. Но чтобы разобраться во всех этих причинах (если это вообще возможно), мне, наверное, следует рассказать всю историю.
Карлос Кастанеда был поразительным человеком. Хорошим человеком его, конечно, не назовешь, но ведь в каждом из нас, наверное, есть что-то хорошее. Как бы то ни было, но моя история не о Карлосе. Он всего лишь малая часть моего приключения в этой «особой реальности». «Реальность», о которой я говорю, это действительно та самая «особая реальность», которая его стараниями приобрела известность (или печальную известность, если хотите), однако теперь он играет лишь незначительную и отчасти даже дискредитирующую роль в ее проявлении. Говоря о «проявлении», я имею в виду проявление этой реальности, в мире повседневной жизни, а не то, как она проявляется в книгах и на семинарах, на страницах журнальных статей или усилиями всего этого великого множества фальшивых толтеков. Моя история не имеет со всем этим почти ничего общего.
Это история вовсе не о Карлосе Кастанеде и роли его наследия в современном оккультизме; эта история связана с одной удивительной женщиной, которая была другом … и врагом Карлоса Кастанеды.  Его ученицей и одновременно жертвой.
Это история о современной магии. О колдовстве двадцать первого века.  И я бы даже осмелился добавить… это история о любви.

Это рассказ о женщине и колдунье, которая иногда бывала растерянной, иногда сбитой с толку, но никогда при этом не теряла своей удивительной силы и способностей и всегда следовала направлению, предназначенному лишь для нее одной.
Мне посчастливилось стать частью путешествия этой женщины, которое стало и частью моего собственного невероятного путешествия.

Об этом я могу говорить бесконечно. Слов восхищения у меня имеется в избытке, однако я знаю, что она довольна стеснительна, и вряд ли ей понравились бы мои излияния на эту тему в интерненте. По большому счету она очень скрытная и замкнутая личность.
В общем, позвольте мне приступить к истории, а там уж вы сами сможете составить о ней свое собственное мнение и понять, кем она является на самом деле.

Моя встреча с Кэрол Тиггс произошла 12 лет назад.
То есть, именно тогда я с ней познакомился по-настоящему.
До этого я видел ее несколько раз на семинарах и даже имел разговор относительно некоторых аспектов «Тенсегрити», а также о доне Хуане и «летунах». Я не был ярым приверженцем всего этого, однако увлекался тайцзы и брал уроки айкидо, и поэтому решил также изучить и «Тенсегрити».
Кэрол мне всегда нравилась, было в ней что-то привлекательное для меня. Что-то весьма своеобразное. Я не раз замечал это во время ее выступлений со сцены, но особенно это проявлялось, когда я ставил ее в тупик своими вопросами. Создавалось впечатление, что одна ее часть слушает меня и отвечает на вопросы, а другая часть полностью поглощена чем-то совсем другим. Ее левый глаз был странным образом сосредоточен на этом другом, и меня не покидало чувство, что какая-то другая ее часть всегда пребывала где-то очень и очень глубоко. И занималась там чем-то невероятным и тайным, в то время как другая часть готова была обсуждать любую возникшую тему.

После смерти Карлоса многие его приверженцы пребывали в замешательстве. Я же воспринял это спокойно, поскольку интерес мой ко всем этим делам был чисто внешним. Мне было известно о болезни Карлоса, но меня это мало беспокоило или как-то задевало. Я перестал заниматься пассами Тенсегрити и заодно забросил и айкидо.   Вместо этого я увлекся физкультурой на свежем воздухе, плаванием на большие дистанции и еще тем, что мне нравилось называть «осознанным бодибилдингом».
В то время, в самом начале моего пути к усовершенствованию тела, я всегда был накачан до бровей сывороточным протеином, аминокислотами с разветвленными цепями и моногидратом креатина. Каждый день я упражнялся с тяжестями и плавал, и благодаря этому был в прекрасной физической форме. Телом я был похож не то на молодого Арнольда Шварценеггера (времен Конана-варвара), не то на олимпийского пловца. Я увеличил мышцы до максимума, но мое тело было гладким и пропорциональным, без всех этих  выступающих глыб мяса и узлов.
Кроме того – и я говорю это потому, что позже в мой истории это сыграет свою роль – я также не забыл позаботиться и о лице. Мои пляжные приятели прозвали меня «д’Артаньяном». Именно под этим именем все меня и знали. Не то чтобы это прозвище было лучше моего настоящего имени, просто, как я подозреваю, дело тут было в простодушной и обаятельной улыбке на моем свежем лице … которое сохраняло свою молодость и было переполнено тестостероном … чем я и пользовался при каждом удобном случае.

Встреча с Кэрол Тиггс (точнее говоря, новая встреча) произошла на набережной Венис-бич [курортный район Лос-Анжелеса - ZVM] недалеко от одной из тренировочных площадок.
Я стоял у огромной песочной скульптуры орла, держащего в когтях змею, и поглощал тройной шоколадный протеиновый коктейль, и тут вдруг ко мне подошла Кэрол Тиггс и сказала: «Привет!» И затем весело добавила: «А я тебя помню.» Я был, конечно, потрясен и глубоко тронут, ведь я-то уж ее сразу узнал. Можно сказать, что я всегда был в нее немножко влюблен. Она была, конечно, намного старше меня, но… Я ведь уже говорил о ее глазах? Конечно говорил, как же можно забыть их гипнотическую силу… И они совсем не изменились.
– Ну конечно, – ответил я, – я вас тоже помню. Ну, как вы жили все это время?
В моем вопросе звучал искренний интерес, так как я предполагал, что после всего произошедшего ей многое пришлось пережить. Я прочел несколько язвительных статей, которые появились вскоре после сенсационного сообщения о смерти Кастанеды.
– Я в порядке… В порядке… – сказала она, и на последнем слове прозвучала нотка неуверенности. Затем, ее левый глаз уставился на меня тем самым неодолимым взглядом, который я так хорошо помнил, и она добавила: – Может, немного прогуляемся? – после чего протянула мне руку для рукопожатия, и в этом жесте было что-то очаровательно настойчивое.
Я с готовностью пожал ее руку. Она была теплая и очень удобно лежала в моей ладони. Когда мы это поняли, мы улыбнулись друг другу, и затем повернулись и пошли по пляжу, так и не отпуская переплетенных рук.

(11.07.2011)

Мы болтали и смеялись. Я решил вообще ничего не говорить о Кастанеде. И это, видимо, вполне ее устраивало. И действительно, примерно месяцем позже (как вы уже понимаете, мы продолжили наши встречи) она призналась, как была благодарна мне за то, что я в этот момент не стал затрагивать эту тему.
Она тогда просто не была готова говорить обо всем этом.
Как это обычно делают люди, которые не знают, о чем говорить, мы в основном говорили о погоде… сначала.
Было очень жарко, и я предложил спуститься к воде и постоять в прибое.  Мы нашли местечко, поблизости которого почти не было праздношатающихся, и я решил, что неплохо бы окунуться полностью.
На ней были джинсы и белая мексиканская или индейская майка Лифчика под майкой не было. Что было вполне объяснимо, так как воздух был жарким и влажным.
На мне были лишь одни шорты.
Мое предложение вызвало у нее некоторые сомнения, поэтому я засмеялся и сказал:
– Это можно просто снять!
В ее глазах появился дьявольский блеск, и она ответила тем же вызывающим тоном:
– Все?
Разумеется, мой ответ был утвердительным.
– Ну конечно,– сказал я. – Охранников поблизости нет, так что мы всегда успеем одеться, когда основательно промокнем.
– Тогда я после тебя, – сказала она.
Ну, у меня-то с эти проблем не было. Я сбросил шорты и, не дожидаясь ее, пробежался по мелководью и нырнул в большую набегающую волну. Я вынырнул как вовремя, чтобы увидеть, как она бросается в воду. Она вся была покрыта кофейным загаром. Я не увидел никаких незагорелых светлых мест. Загорать голышом было для нее, судя по всему, обычным делом.
Она вынырнула, и мы поплыли прочь от берега. Сквозь полосу прибоя.
Я был тренированным пловцом, и преодолеть такое расстояние для меня не составляло никакого труда, но она легко держалась рядом со мной, не отставая ни на один взмах.  Отплыв достаточно далеко и оказавшись в более спокойной и глубокой воде, мы повернулись друг к другу и затем, приняв вертикальное положение, смотрели друг на друга… отфыркиваясь… и улыбаясь.

Жизнь была прекрасна. Обнаженные, мы парили в центре всего.
В центре мира. Вселенной. Плывущие. Вместе.
Ничего особенного, конечно, но может быть потому, что наши чувства совпадали, и это была наша первая встреча такого рода, во всем этом для нас таился какой-то глубокий смысл. Она засмеялась, просто от естественного радостного возбуждения, и я понял, что это то, что ей было нужно. Ей необходимо была обстановка, когда все можно было бы выбросить из головы. Быть самой собой. Я бы так сказал.
А что в этом случае может быть лучше воды, волн и сияющего солнца?

Мы плавали, наслаждаясь остротой момента. Иногда полностью опускаясь под воду и вновь всплывая на поверхность. Наши тела сталкивались, касались друг друга, скользили друг по другу – так как ведут себя любые тела болтающиеся в открытом море. Затем мы поплыли назад, выбрались на берег и оделись. Натягивая джинсы, она посчитала необходимым отвернуться. Я так и не понял, зачем. Наверное, просто из стеснительности.  Она сделал это так поспешно, что наверняка в джинсы попал песок. Но ее это, видимо, мало беспокоило, и уже меньше чем через минуту мы покинули пляж и продолжили нашу прогулку.
Настроение у нас было превосходное. Это было по всему видно. Мы были спокойны и счастливы, и когда мы шли, Кэрол стала напевать какую-то песенку. Я никогда ее раньше не слышал и уже собирался было спросить, что это за песенка, но тут Кэрол резко рванулась вперед и побежала. Я увидел, как она пронеслась мимо парня на роликах, прическа которого состояла из кучи тонких косичек, быстро нагнулась и схватила котенка, на которого парень на коньках непременно наехал бы и даже может быть раздавил, так как он быстро катился задом и ничего не видел.
Ничего себе, подумал я, вот это скорость! Я был поражен.
Она вернулась, держа на руках совсем маленького серого котенка с белыми полосками на хвосте и необычным оранжево-серым узором на лбу, напоминавшим окраску змеи.
Кэрол поглаживала его по грудке, а котенок продолжал жалобно пищать, словно требуя, чтобы его вернули маме.
Что делать с ним дальше, мы не знали. Но здесь ему, видимо, оставаться было опасно. Кэрол продолжала прижимать котенка к себе.
Тут на меня снизошло вдохновение, и я вспомнил стихотворение, которое услышал несколько дней назад во время одной лекции. Я сам был в какой-то степени поэтом, по крайней мере, я им был когда учился в колледже, и у меня до сих пор было множество друзей-поэтов.  Стихотворение, которое я вспомнил, было стихотворением Филомены Лонг.

«Венис,
Святая земля,
Запятнанная кровью поэтов,
Город, погребенный
Под душами птиц,
Защищаемый кошками,
Прячущимися за каждым углом.
О муза, ангел сюрпризов,
Стихи твои
Струятся из трещин мостовых.»

Я повторил строки
«…Защищаемый кошками,
Прячущимися за каждым углом.»
– Ну а теперь вы защищаете их самих, – сказал я, погладив котенка по голове.
– «Стихи твои, струящиеся из трещин мостовых»… – повторила она. – Так ты поэт?

Я не стал ее разубеждать, что это не мои стихи, и продолжил декламировать уже с большим выражением, встав перед ней и жестом изобразив саму галантность:
– А вы – моя муза!… Мой ангел сюрпризов!
Мочки ее ушей слегка покраснели.
– Не желаете ли отобедать со мной? – спросил я, продолжая изображать из себя д’Артаньяна. – Мы прогулялись, поплавали, день уже перевалил за половину… и я не хочу, чтобы все это сейчас закончилось.

– Я тоже не хочу,– сказала Кэрол.
И мы оба улыбнулись друг другу. Искренне. Легко.
Мы снова чувствовали одно и то же, как и тогда, когда мы впервые взялись за руки и почувствовали, что нам хорошо вместе.

(11.07.2011)

Мы направились к ее машине, припаркованной на школьной автостоянке.  Котенка она держала на руках.
Я предложил отдать его кому-нибудь в том магазинчике, рядом с которым мы его подобрали, но Кэрол заявила, что это «хорошая киска», которая заслуживает «хорошего дома».  Она сказала, что раз уж спасла его от смерти или по меньшей мере от увечья «может быть на всю жизнь», она теперь за него полностью отвечает. Тут я не мог не согласиться. Большинство кошек, рыскающих по побережью, были дикими и питались в основном дохлой рыбой и объедками, которые не успели достаться чайкам. Так что ее желание помочь этому котенку меня очень тронуло.

Я вспомнил об одном ресторанчике.
О небольшом тайском заведении, хозяина которого я хорошо знал и поэтому мог прийти туда со своей бутылкой вина. И еще я неплохо знал тамошнего повара, так что я мог попросить его не использовать рыбный соус «нам бпла», не рискуя обидеть его подозрением, что он тайно добавляет в еду всякую экзотику, еще похлеще этого соуса.
Сейчас-то, наверное, все знакомы с тайской кухней и их рыбными соусами, но тогда, 12 лет назад, вряд ли кто-нибудь в этом хорошо разбирался.  Это относилось и к Кэрол, поэтому я посвятил ее в некоторые тонкости, пока мы ехали. Ее даже несколько передернуло.
По пути я также предложил захватить с собой бутылку вина, и эта мысль ей понравилась, так что мы остановились у магазина, расположенного поблизости от ресторана.

Я хотел взять чего-нибудь легкого, вроде «Калифорнии», которую я обычно предпочитал, но Кэрол покачала головой и сказала. что хочет настоящего вина. Она направилась к отделу с импортными винами и, быстро окинув взглядом ассортимент, взяла с верхней полки бутылку «Шато О’Брион» 1980 года. Я не собирался спорить по поводу ее выбора, однако вздохнул с облегчением, когда она выложила за эту бутылку 76 долларов.
Я понял, что за обед предстоит платить мне. Против этого я ничего не имел, мне было лишь интересно, как будет сочетаться ее вкус к винам с тайской кухней.
В ресторане нас встретили по-королевски, и нам даже пришлось заглянуть на кухню, чтобы поздороваться с поваром. Повар продемонстрировал чудеса ловкости, быстро управляясь с различными предметами, явно позируя перед Кэрол. Еда и обслуживание в этом ресторанчике ей понравились.  Все действительно было восхитительным.
Покончив с обедом и допив вино, мы решили пройтись по клубам. Ничего такого особенного. Мы зашли в несколько мест и в конце концов остановили свой выбор на клубе «Whiskey a Go Go» [популярный музыкальный клуб ЛА, в котором иногда выступают всякие знаменитости]. Я довольно часто бывал здесь и знал многих постоянных посетителей. Для вторника здесь было необычно много народу. Нам удалось отыскать местечко, и мы прослушали несколько выступлений.

– Эй, – казал я, – а вон Кимберли из «Розовых рейнджеров».
Разумеется, это была Эми Джо Джонсон [актриса и певица, сыгравшая роль Кимберли в телесериале про крутых «розовых рейнджеров»].
Как выяснилось, клуб был набит почитателями «Розовых рейнджеров».  А Эми действительно была очень миленькой.
Я даже не ожидал.

После выступления она смешалась с толпой посетителей. До сих пор в разговорах с Кэрол я никак не делал никаких намеков на Кастанеду, но сейчас ничего не смог с собой поделать. К этому моменту мы уже достаточно выпили, добавив к прежнему еще несколько бокалов вина, хотя и далеко не такого хорошего, как за обедом, и я сказал:
– Как здорово оказаться в одном месте с могучим «Розовым рейнджером» И женщиной-нагваль!
Наверное, только в этот момент я понял, что действительно нравлюсь Кэрол, так она не на стала ссориться или как-то эмоционально реагировать на это совершенно глупое замечание, а лишь встала, отодвинула стул, направилась к Эми Джо и стала что-то говорить ей на ухо, сложив руки чашечкой.

Эми немного откинулась назад, чтобы лучше разглядеть Кэрол, затем рассмеялась и посмотрела на меня. Во взгляде ее появился интерес, она одарила меня обворожительной улыбкой и затем направилась прямо к нашему столику.
Кэрол шла за ней, и они обе сели. – Как вам понравилось выступление? – спросила Эми. Я честно признался, что никогда не думал, что она в добавок ко всему еще и певица, и что ее выступление было «фантастическим» и «великолепным». Затем начались сюрпризы. Я почувствовал, что на мою ногу под столом опустилась ее рука. Затем на другую ногу опустилась рука Кэрол. Затем, быстро переглянувшись, они придвинулись ко мне, наклонились над столиком и впились меня долгим и сочным поцелуем. Причем их губы коснулись моих губ с двух сторон одновременно.

Затем Эми соскользнула со столика, встала и сказала:
– Не уходи, может я еще подойду.
Я онемел. Вот вам и остановка внутреннего диалога. Я целовался одновременно с «Розовым рейнджером» и женщиной-нагваль!
Мне потребовалась пара-тройка минут, чтобы прийти в себя.
Наконец, я спросил Кэрол:
– Что вы ей сказали?
– Это мой секрет, – ответила она с серьезным выражением лица, едва заметно усмехнувшись лишь краешком губ.
– И все-таки, ЧТО это было? – настаивал я.
Кэрол сказала, что правда может оказаться вредной для моего здоровья.
– Для здоровья? – переспросил я. 
– Да, – сказал она. – Это может повредить тебе… Послушай, – она заговорила громче, чтобы перекрыть шум толпы, и прежде чем я успел что-либо возразить, –  если уж ты взялся называть меня женщиной-нагваль, ты не должен удивиться тому, что я делаю. Не так ли?
Я снова был потрясен. Оглушен. Ошеломлен. Я не знал, что и говорить.

Я вовсе не думал о ней как о «женщине-нагваль».
В то время в моем описании мира такое понятие просто отсутствовало. Я сказал это просто в шутку. Просто вспомнил книги Кастанеды, которые читал, когда еще учился в колледже.  Я всего лишь хоте подразнить ее. сравнив с «Розовым рейнджером». Неварное, мне следовало бы хорошо подумать сначала.
Она снова посмотрела на меня своим странным взглядом, будто бы читая мои мысли.
– Давай уйдем отсюда, – сказала она внезапно. – Думаю, я смогу показать тебе кое что действительно удивительное.
На слове «удивительное» она сделала ударение.
– Ну, теперь я буду настороже, – заявил я.
Но я уже был на крючке. Я уже был согласен на все. Я был готов ехать с ней куда угодно.
Пока мы шли к машине, она сказала мне, что ее приятель, живущий в Санта-Монике, попросил ее приглядывать за домом. Сам он уехал в Испанию повидать свою бывшую жену. 

– Он сейчас на Ивисе,– сказала она. – Приедет недели через три.
Она предложила мне зайти туда «ненадолго», и перед словам «ненадолго» сделала небольшую выразительную паузу, которая произвела на меня странное впечатление. Я даже почувствовал озноб.
Даже не вспоминая о том, что моя машина брошена где-то у пляжа, я отправился с Кэрол…а на заднем сидении машины спал ее новый котенок.

Она ехала очень быстро, и от этой поездки у меня не осталось почти никаких воспоминаний.
К своей машине я вернулся лишь через три дня.

(19.07.2011)

У приятеля Кэрол оказался отличный дом. С двенадцатифутовыми потолками. С огромными просторными комнатами, оборудованными высокими стеклянными панелями от пола до потолка. Их можно было раздвигать, расширяя пространство, или сдвигать, создавая более интимную обстановку.
Сверху и снизу эти панели имели деревянную отделку и поэтому выглядели очень естественно и не казались ультрасовременными или вычурными элементами.
На станах было много картин, которые на первый взгляд выглядели простыми пейзажами, однако при более внимательном рассмотрении оказалось, что изображения состоят из маленьких изогнутых квадратиков и прямоугольников, нанесенных на тонкую гелевую или глянцевую поверхность. Каждый квадратик сверкал разными цветами как драгоценный камень.

Кэрол принесла котенка в гостиную, положила на диван рядом со мной и спросила, не хочу ли я чаю. Я сказал, что выпью с удовольствием, и она направилась на кухню, которая при раздвинутых стеклянных панелях казалась частью гостиной. Она вскипятила воду и залила ею травяную смесь, которую составила из содержимого различных коричневых пакетиков.
При добавлении в чайник очередного ингредиента она, казалось, что-то подсчитывала в уме.
Затем, поставив чайник на плиту, она ушла в одну из примыкающих комнат и вскоре вернулась с картонной коробкой и какими-то полотенцами, чтобы соорудить постель для котенка.

Кэрол разлила чай по огромным кружкам и мы снова уселись на диван в гостиной.
Потом мы просто болтали, задавая друг другу вопросы. Что вы делали на пляже? Ты часто там бываешь? А где вы живете? Ты очень здорово плаваешь… Вы тоже… И так далее.
Выпив чай, которой был очень приятным, хотя и несколько горьковатым и вяжущим, я напомнил Кэрол, что она говорила о каком-то сюрпризе… Что, мол, когда мы приедем, она удивит меня по-настоящему.
Она улыбнулась.

– А не слишком поздно? – спросила она.
Я не чувствовал никакой усталости. Чай действовал очень возбуждающе, впрочем, как и вечер в «Whiskey», поэтому я ответил, что для меня время еще совсем не позднее.
– А для вас?
Ничего не отвечая, она поднялась, взяла меня за руку и повела в заднюю часть дома.

Мы вошли в огромную белую спальню, также оборудованную по периметру раздвижными стеклянными панелями. Когда мы вошли, она задвинула панели позади нас и раздвинула те, что находились в противоположном конце комнаты, открыв вид на большую веранду. В комнату ворвался свежий воздух.
Она пригасила светильники так, чтобы они лишь слегка рассеивали розоватый оранжевый свет. Затем она зажгла несколько свечей, штук шесть, и установила их поблизости на двух столиках, разместив их так, чтобы свет от свечей падал на кровать.

Да… Предвкушение эротических переживаний – одна из самых приятных вещей в мире.

Наблюдая за действиями Кэрол, я чувствовал, как начинаю балдеть. В моей голове все смешалось. Наверное, я ждал этого момента с той самой минуты, когда мы оказались в воде рядом друг с другом. Я понял, что хочу этого уже тогда, когда наши тела сталкивались там, в глубине. И судя по всему, меня не ждало разочарование.

Кэрол была совсем близко ко мне, стоя спиной к кровати. Мерцающий свет свечей четко очерчивал ее контур. В ее волосах вспыхивали радужные призмы. Комната была погружена в рассеянный свет.
Кэрол начала медленно отступать назад, и передняя часть ее тела оказалась в свете. Она поняла майку, и та так и осталась наверху, когда она опустила руки.
Придвинувшись вплотную к кровати и полностью оказавшись в свете, она приспустила джинсы, и они упали вниз, полностью обнажив ее. Под джинсами ничего не было. Затем она села.

Я начал приближаться к ней, но она остановила меня взглядом и прошептала:
– Подожди.
Я остановился.
– Подожди,– повторила она.
Затем она сказала, что я должен встать здесь… не двигаться… и смотреть на нее.
Руками она очертила определенную часть своего тела.
– Смотри сюда, – сказала она, принимая более удобное положение.
Я посмотрел.
– Смотри сюда… внимательнее,– повторила она. – Глубже.
Мое возбуждение достигло предела.
Тело начало дрожать. Я уже почти терял контроль над собой. Терпеть уже не было сил.
Она, поняла, что я вот-вот прыгну на нее, и сказала:
– Подожди.
Я ждал, пьянея все больше и больше.
Затем она повторила, уже более твердым тоном:
– Смотри сюда!
Боже… Сколько же во мне накопилось энергии…
Затем я услышал:
– Повторяй за мной… продолжай смотреть и повторяй за мной… повторяй… – она говорила медленно… настойчиво… властно. – Скажи: «Я – часть Кэрол Тиггс».

Я замешкался. На секунду возникла мысль: что все это значит?
Но я уже зашел слишком далеко.
Я был слишком возбужден, чтобы вот так просто остановиться.
Меня уже мало что беспокоило, кроме одного: сказать это...

Сказать… и слиться с ней.
И я сказал:
– Я – часть Кэрол Тиггс.
– Повтори,– приказала она.
– Я – часть Кэрол Тиггс, – повторил я.
– Еще раз, – потребовала она.
Я повторил еще раз… и внезапно почувствовал, что растворяюсь… плыву… и уже не властен сам над собой.
Я запаниковал, но это ничего не изменило. Я попытался отвести взгляд, но не смог. Я попытался взглянуть на что-нибудь другое, но ничего уже не видел.
Вернее, видел что-то такое… вроде желтоватого сияния. Что-то вроде тумана.
Словно я попал в зону лесного пожара, и солнце светило сквозь толщу дыма. Что-то очень похожее на это. Когда ничего не видно, кроме золотистого сияния.

Затем я услышал голос Кэрол:
– Повернись.
Я повернулся, но кроме светящегося тумана, которого стало больше, ничего не увидел.
– Повернись, – услышал я снова.
Я повернулся, но вокруг бы все тот же туман.
– Не поворачивайся телом, поворачивайся не думая о нем.
Я хотел ответить, но не мог произнести ни слова.
– Давай же, поворачивайся ко мне.
И внезапно я повернулся, даже не думая об этом…
Это произошло совершенно спонтанно.
Было очень странное чувство, словно я использовал какую-то до сих пор неизвестную часть меня, чтобы повернуться.
И я снова оказался в спальне… глядя на Кэрол.
Я чувствовал себя так, словно только что проснулся.
Тумана больше не было.
Однако сияние осталось. Сияла Кэрол. Сияла вся комната. Все вокруг было очень ярким.
И совершенным.

И это почти все, что я могу сказать об этом. Все вокруг создавало впечатление завершенности… Ясности. Реальности, какой я никогда прежде не видел.
Словно все мое эмоциональное возбуждение выплеснулось и заполнило до краев все, что находилось в этой комнате.
– Что это было? – спросил я Кэрол, которая продолжала сидеть передо мной на кровати со спущенными джинсами.
– Я не знаю, что это, – ответила она.
– С ума сойти, – начал я, надеясь выразить свои ощущения, но почувствовал, что буквально потерял дар речи. Онемел.
Я лишь беззвучно двигал ртом, пытаясь сказать хоть что-нибудь.

– Так что же, выходит, все написанное в этих книжках было правдой? – спросил я наконец.
Кэрол засмеялась.
– Нет,– сказала она. – Совсем нет.
Я взглянул на нее, ожидая, что она добавит к этому еще что-нибудь.
И она добавила.
– Все, что написано в этих книгах – чепуха почти на все 110 процентов, – сказала она и засмеялась.
Я тоже рассмеялся. Я чувствовал себя как в бреду. В каком-то экстазе.
– Это кое-что из того, что я всегда умела делать, - сказала Кэрол. – Это что-то вроде тантрического гипноза.
Ее слова ничего во мне не задели. Я даже на стал задумываться над тем. что услышал. Для меня это были просто звуки без всякого смысла.
– Я чувствую себя просто прекрасно! – воскликнул я. – А ты?
– И я,– сказала она. – Я просто в восторге.
Я огляделся. Все было охвачено сиянием. Совершенством. Заполнено ярким светом. Включая Кэрол.
Она выглядела как богиня. Черты ее лица были такими правильными. Такими чистыми. Такими… удивительно привлекательными.
Все ее тело было таким гармоничным и совершенным… Затем я понял, что совсем не думаю обо всем этом. Что я все это чувствую, воспринимаю напрямую…
Просто смотрю и ощущаю.

– И что теперь? – спросил я.
Кэрол вытянула вперед руки и пристально посмотрела на меня. Ее глаза ярко блестели.
Я чувствовал, что мы как бы ощупываем друг друга глазами, касаясь чего-то глубоко внутри.
Возбуждаем себя все больше, слив внимание воедино.
Я подошел к ней и взял ее руки в свои.
Между нами возник разряд вибрации и тепла. Тепло поднялось по моим рукам и заполнило все тело. То же ощущалось и тогда, когда мы впервые взялись за руки, но сейчас все было в сотню раз сильнее.
Она потянула меня к себе. Наши вибрации сливались.
Она тянула меня все сильнее и сильнее.
Затем она повторила мой вопрос:
– И что теперь?..
– Теперь… Я – часть тебя.
И она опрокинула меня на себя.

Утром я проснулся довольно поздно. Кэрол подошла к кровати, одетая в распахнутый белый халат, который оттенял ее загар. Она все еще сияла и была прекрасна.
Широко и радостно улыбаясь, она держала в руках поднос, заставленный тарелками с кусочками свежих фруктов. На подносе также были стаканы и кувшин с водой.
Она поставила поднос, ушла и затем вернулась с другим подносом.
На этот раз на нем был большой керамический чайник, две чашки с горячим «экспрессо» и всякая выпечка. Много всяких булочек, хлеба и сыра.
Она поставила подносы на столики, на которых ночью стояли свечи, и затем запрыгнула в кровать.
– Все готово,– сказала она.
– Готово? К чему? – спросил я.
– Все готово для наших Джона и Йоко.
– Мы собираемся петь?
– Нет,– рассмеялась она, – это для нашего постелеваляния.

Я сначала не очень понял, о чем идет речь. Но в последующие два с половиной для все прояснилось к моему удовольствию. Мы выбирались и постели лишь для того, чтобы пополнить запасы еды, проверить котенка или забежать ненадолго в ванную.
Все остальное время мы проводили в компании друг друга. Мы словно оказались одни во вселенной, и нас, казалось, не занимало ничего, кроме непосредственных ощущений нашей близости. Мы вместе изнемогали. Всячески соприкасаясь и погружаясь в окружающее сияние.
Иногда мы засыпали. Я помню, мне приснилось, как мы пробирались через джунгли и нашли пирамиду. На одной из ее стен были необычные рисунки. Это была карта. Мы пошли по обозначенному на этой карте пути, который вел в подлесок, и вскоре нашли дверной проем в земле. За дверью была темень, кишащая насекомыми. Мы бросили внутрь несколько камней, и из глубины отозвалось эхо… мы не стали спускаться вниз и проснулись.
В другом сне бы были в аквалангах и погружались в глубокую синюю впадину. За нами погнались акулы, и нам пришлось спрятаться за огромной глыбой коралла. Но акулы выследили нас по пузырькам воздуха. Они набросились на нас, но мы вовремя проснулись.
В следующем сне мы были на берегу быстрой узкой речки, впадающей в море. Повсюду валялись прибитые к берегу бревна. Мы соорудили из них плот и поплыли на нем по этой речке, но уже перед самым океаном плот развалился на части. Мы поплыли к берегу.

Не знаю, снилось ли то же самое Кэрол или нет. Мне почему-то казалось, что снилось.
Я пересказываю эти сны лишь в общем, не вдаваясь в детали. Они были очень яркими, и во всех сюжетах бы были вместе, участвуя в одном приключении.
Все это продолжалось бесконечно… Сны… Экстатические телесные переживания… Опять сны… Все это вперемешку с едой и питьем урывками… Мир вокруг нас перестал для нас существовать, в нем остались только мы и наши тела, и так тянулось часами… днями… до самой пятницы.
Когда наступила пятница, я вдруг сел в постели, и меня посетила первая нормальная мысль – наверное, первая с вечера вторника.
Я с ужасом подумал о том, что моя машина до сих пор стоит брошенная где-то у пляжа, и что я пропустил все назначенные встречи.

(19.07.2011)

Пока мы ехали к моей машине, в моей голове постепенно все встало на свои места. Так что же произошло?
Я похерил все важные дела и три дня провалялся в кровати, совершенно не задумываясь о последствиях. Вообще ни о чем не думая. И вот теперь приходится думать обо всем сразу.
В первую очередь необходимо было позаботиться о машине. Я оставил ее на подъездной дорожке у гаража моей подружки Шелли.
Оставалось лишь надеяться, что все это время ей не понадобилось выкатывать свою машину из гаража. Хотя надежда была довольно слабой. И объяснений, конечно, не избежать.
Скверно…  В припадке угрызений совести я понял, что поступил с Шелли не совсем честно. Не для того ли я ей морочил голову, чтобы лишь заполучить место для парковки у самого пляжа?

Наверное, придется поговорить с ней откровенно. Но не для того, чтобы просто извиниться. Надо будет признаться, что я вел себя как последняя скотина. И попытаться сохранить дружеские отношения.
Хочешь не хочешь, а приходится быть реалистом. Вопрос с парковкой надо как-то решать.
И еще моя сестра. Тоже, наверное, рассердилась на меня.
Предполагалось, что на этой неделе я, наконец, доберусь до Санта-Круза и покажу трейлер будущему покупателю.
У меня был трейлер «Эйрстрим», и я держал его на своем земельном участке в Аптосе. Участок этот расположен на холме, возвышающемся над лесопарком «Найзен Маркс».
Этот трейлер принадлежал также и моей сестре. Это был наш семейный трейлер. Она хотело продать его, так как ей не хватало денег, чтобы вернуться обратно на восточное побережье.
Теперь-то уж она, конечно, скажет, что я специально это все устроил, чтобы оставить трейлер себе.
Ведь если говорить честно, он действительно был мне нужен.
Без этого трейлера мне даже негде будет присесть на своем участке. А если мне разрешат там строительство, то негде будет жить в первое время.
Я решил, что, наверное, следует одолжить ей денег на переезд. А с трейлером мы потом разберемся. Или, может быть, просто выкупить ее половину? Пусть даже она заломит высокую цену.

Так или иначе, но я должен помочь ей. Не вступая ни в какие споры.
В конце концов, она ведь моя сестра.

Мои мысли были очень ясными.
И чувство ответственности было более острым, чем обычно. Должно быть, эта ясность объяснялась пережитым перерывом в мыслительном процессе. Как и угрызения совести.

И еще я вспомнил, что с самого утра среды не упражнялся с тяжестями и не плавал.
И не принимал своих обычных пищевых добавок.
Ну и ничего страшного. Разве я обязан выкладываться каждый день?
Да и содержание креатина давно пора снизить. От него у меня уже спазмы в бедрах. Кроме того, я уже начинаю становиться неуклюжим. Слишком много мышц.
Хотя этим и привлекаю внимание.
И это мне нравится.

А как там Кэрол?
Я посмотрел на нее, сидящую за рулем. Она выглядела отлично. Совершенно не похожей на пожилую женщину. А ведь она была намного старше меня [Кэтлин Адер Полман родилась в 1947 году. Значит, на этот момент ей было 2012 – 1947 – 12 = 53 (ZVM)]. Внезапно это вызвало во мне беспокойство.
И даже некоторый страх. И заставило призадуматься. Что же она со мной сделала?
Не имея ответа на этот вопрос, я задумался о другом: что я здесь делаю рядом с ней?
Какое все это может иметь продолжение?

Ну да, мы ведь уже договорись, что пойдем вместе смотреть фейерверк.

Так что же произошло между нами?
Этот вопрос не выходил у меня из головы.

Гипноз?..
Или что-то было подмешано в чай? Звучало правдоподобно. Хотя я в этом сомневался.
Однако я слышал о разных шаманах и ведьмах Южной Америки, которые использовали всякие травы, чтобы подавить волю человека. Но это уже было как-то чересчур. Это было просто… что?
Какая-то особая притягательность? Чрезмерное возбуждение?
Но что тут может быть плохого?

Я спросил ее об этом, когда мы ехали. Мой вопрос о чае вызвал у нее смех. Она сказала, что заварка состояла из ромашки, овсяных зерен и небольшого количества зеленого чая.
Именно поэтому ей пришлось считать, чтобы зеленого чая не было слишком много.
Что касается тех необычных ощущений, которые мы испытывали, то по ее словам она всегда умела это делать. У нее это просто выходило само собой. Она не знала, как это происходит, и что это на самом деле такое, но временами ей удавалось впадать в подобный «транс» вместе с тем или иным человеком.
Все это началось еще в юности. Сначала она проделывала это со знакомыми детьми, поглаживая их кисти рук и предплечья. Затем растирая голову. Она это называла «завивкой волос».

По ее мнению это было чем-то вроде гипноза.
Став старше, она обнаружила, что сексуальность здорово усиливает его. Чувственность в разы повышает его силу... И оба партнера входят в состояние измененного восприятия.
Кэрол сказала, что иногда это приводило даже к совместным сновидениям или, поправила она себя, скорее к ощущению того, что оба видели одни и те же сны.
– Так это все не от Кастанеды? – спросил я.
– Ни в коем случае!– воскликнула она.

Она сказала, что это как раз она показала этот трюк Карлосу.
Она добавила, это сделала с большой неохотой, и что это было «большой ошибкой».
– Он постоянно приставал ко мне, и мне пришлось использовать это, чтобы он не лез мне под юбку, – сказала она.
Меня внутренне передернуло, когда я представил себе эту сцену.
– Карлос был зациклен на сексе, – добила она. – А затем он зациклился на мне.
Она сказала, что именно после этого Карлос изменил направленность своих книг. Полностью изменив акценты в своих произведениях.

Сначала это ей льстило. Но потом это начало ее доставать. Его новые книги все более фокусировались на моментах, проецирующих его опыт пребывания в этом трансе. Это было увлекательно… какое-то время, но затем ей начало казаться, что все это делается лишь для того, чтобы обольстить ее и заставиться спать с ним.
Кэрол, конечно, было приятно его внимание, однако ей все время приходилось сопротивляться.
В конце концов ей пришлось бросить все это и уйти. Иначе он никогда не оставил бы ее в покое.
– Ему всегда хотелось чего-нибудь новенького.

Она сказала, что ей следует, видимо, «написать как-нибудь свою собственную книгу».
Пока что ей удавалось подталкивать к написанию книг лишь других людей. Она засмеялась.
Затем сказала, что ей не очень хочется говорить об этом. Что эта тема вызывает у нее чувство неловкости. Или «чувство вины», как она выразилась.
– Поскольку именно после этих трансов возникли все эти идеи насчет путешествий в другие миры, насчет совместных сновидений … бросаний вызовов смерти, – сказа она с некоторым презрением в голосе, – а это означает… – она оборвала себя на полуслове и замолчала.
Что же это «означает», мне оставалось лишь догадываться.

Тут мне пришло в голову, что она, вероятно, чувствует себя отчасти виновной в той трагедии, которая произошла из-за Кастанеды.
После ее слов я начал лихорадочно соображать, пытаясь подробнее вспомнить содержание книг или разговоров, услышанных мною на семинарах.
Словно читая мои мысли, Кэрол посмотрела на меня и сказала, что мы «возможно» поговорим об этом более подробно как-нибудь в другой раз. Но «не сейчас. И не в этот уикенд».
Что ж, это было понятно. Она и так уже сказала немало.
И я решил больше не касаться этого вопроса.
Так что остальную часть пути до дома Шелли мы говорили о более прозаических вещах. На более «светские» темы.

Она высадила меня на подъездной дорожке рядом с моей машиной.
Мы договорились, что я навещу ее послезавтра… В воскресенье утром… Но я беспокоился за нее. И кроме того, должен признать, я был чертовски увлечен ею.
Мне показалось, что она расстроена. Тем, что пора уезжать. Когда я взглянул на нее, она уже не выглядела такой же веселой, как прежде. Такой же сияющей и собранной. Она выглядела усталой. Словно ей на плечи свалился тяжкий груз.
Я наклонился и просунул голову в окошко машины… и ко мне снова вернулось прежнее ощущение нашей близости…
– У меня идея, – объявил я. – Можно не болтаться здесь весь уикенд, а отправится, например, на север. Мне как раз надо в Санта-Круз…
– Терпеть не могу Санта-Круз, – сказала она мрачным тоном.
– Ну, на самом деле это в Капитоле, заедем туда на пару минут, мне надо поговорить с сестрой. А потом двинем дальше на север и посмотрим фейерверк где-нибудь оттуда. Побудем какое-то время подальше от всего этого.
Ее настроение сразу улучшилось.

– Если ты, конечно, не очень занята, – добавил я.
Она засмеялась, словно я задал глупый вопрос. Надо полагать, никаких особых дел у нее не было.
В общем, мы договорились, что я заеду за ней на джипе завтра утром.

– А как быть с Эвинрудом? – спросил я, имея в виду котенка.
Сначала мы называли его просто Котом, а затем переименовали в «Эвинруда» - уж очень громко он мурлыкал. [«Эвинруд» - марка лодочных моторов (ZVM)]

– Я позвоню кое-кому, – сказала она, –  и найду, кто за ним присмотрит.
В общем, это дело было улажено, и она могла ехать со мной. Мы могли отправляться уже завтра, с утра пораньше.
Мы посмотрели друг на друга. Мы оба улыбались. Все снова было замечательно, однако сложности уже выползали из-за горизонта.

(22.07.2011)
   
Я проснулся на рассвете. Можно было бы поспать подольше, но я так и не успел собрать вещи в дорогу.
Домой я пришел вчера уже глубокой ночью. Весь вечер я провел с Шелли, пытаясь загладить свою вину перед ней. Когда Кэрол высадила меня у дома Шелли, ее на месте не оказалось. Это говорило о том, что она рассердилась на меня за мой джип. Кроме того, пальма, росшая у дома в горшке, была вырвана с корнем и брошена на капот моей машины. Эту пальму я подарил Шелли прошлой зимой.

Вместо того чтобы смахнуть пальму и уехать, я отправился к пляжу, где зашел в тренажерный зал, после чего решил хорошенько поплавать. Мне всегда нравилось сначала как следует покачать мышцы, а потом заплыть куда-нибудь далеко от берега. В этом и заключался секрет поддержания тела в хорошей энергетической форме, не наращивая при этом всех этих мышечных узлов.

После этого я снова вернулся к дому Шелли. На этот раз на капоте лежал разорванный пакет для продуктов. Повсюду видны были следы разбитых яиц и валялась коричневая скорлупа, множество листьев красного салата, и виднелись пятна, напоминающие мексиканский соус.
Я направился к двери, раздумывая, сказать ли ей всю правду или же… скажем так… заняться «сталкингом» для разруливания ситуации. Моя совесть настаивала, чтобы я сказал всю правду, однако здравый смысл подсказывал мне придумать что-нибудь в свое оправдание. В конце концов, так и не придумав ничего убедительного, что оправдывало бы мое трехдневное наплевательство на все, я выложил ей все, как есть.
Я сказал, что встретил на берегу женщину-мага из книг про дона Хуана, отправился с ней по кабакам, и все кончилось тем, что я поимел успех и у нее, и «Розового рейнджера», причем одновременно. ПОСЛЕ ЭТОГО меня либо накачали наркотиками, либо загипнотизировали, а может было и то и другое, в результате чего я выпал из жизни на три дня.
Шелли, конечно, не поверила ни одному моему слову.

Но вместо того, чтобы попытаться добиться от меня чего-нибудь более, на ее взгляд, правдоподобного, она выразила желание пойти куда-нибудь вместе со мной. Так что мы отправились сначала в суши-бар, потом поели где-то мороженого и затем просто прошлись пешком. Когда мы вернулись, она выразила настоятельное желание помочь мне вымыть джип. И затем, поскольку я был перед ней в долгу, я сделал ей массаж и попытался применить собственный вариант «тантрического гипноза». Попытка оказалась вполне успешной. Она была очарована и в конце концов заявила, что я могу и дальше ставить машину у ее дома, но так, чтобы не запирать ее гараж на весь день.

Домой я пришел уже за полночь.

Сейчас уже было утро, и чтобы окончательно стряхнуть усталость, мне пришлось заглотить несколько чашек кофе. Мне необходимо было решить, что взять с собой.
Хорошо было бы взять что-нибудь для кемпинга, но большая часть нужных вещей была сложена в трейлере, припаркованном в Аптосе. Я выбрал кое-что из приличной одежды и сложил ее в обычный чемодан, чтобы она не запачкалась, а в рюкзак запихнул пару джинсов, куртку и пару кроссовок.
Все необходимые для кемпинга принадлежности можно было забрать из трейлера, когда ми прибудем на север, если в них, конечно, возникнет надобность.
Теперь оставалось позаботиться лишь о какой-нибудь еде в дорогу.

Но я решил, что мы купим что-нибудь по пути, поэтому просто сел в машину и отправился к Кэрол.
По дороге я начал думать о ней. Пока что у меня не было возможности более подробнее описать мои наблюдения. Конечно, я уже упоминал о ее необыкновенной сосредоточенности, о ее магнетических глазах, но я еще ничего не говорил о том, например, что иногда она слегка шепелявила, но это лишь добавляло ей привлекательности и простоты. И еще я лишь вскользь, не вдаваясь в подробности, упоминал о том, что она подчас просто читала мои мысли и знала, что я чувствую, еще до того как я  успевал выразить свои мысли чувства словами. Было очень приятно осознавать, что тебя полностью понимают.

Но что меня больше всего в ней поразило, так это ее физическая форма. То, как она бросилась спасать Эвинруда, или как заплыла далеко в мере, оставив позади волнорезы.
Да, иногда она была неловкой, роняя что-нибудь или даже спотыкаясь, но даже это доставляло мне удовольствие, особенно когда нам при этом приходилось сталкиваться друг с другом. Это всегда вызвало во мне ощущение теплоты и того самого сияния.
Мне было приятно думать о ней. Это здорово прочищало мозги. В общем, когда я подъехал к дому ее друга, в котором она остановилась, я был полон надежд и предвкушений.

Кэрол уже была готова к путешествию.
Она выглядела жизнерадостной и полной оптимизма. От сомнений не осталось и следа. Она подготовила здоровенный и причудливо выглядящий комплект туристического снаряжения, а также небольшую сумку, удобную для пешеходных прогулок. И еще она погрузила в машину два пакета с едой и напитками. Так что мы могли отправляться в путь без задержки.

Что мы и сделали. По дороге вверх по побережью мы все время разговаривали.
В основном о разных пустяках. О погоде, о политике, о поэзии и так далее в этом духе.
Она высказала мнение о «проблеме 2000 года», сказав, что она и яйца выеденного не стоит. По ее словам, беспокоиться больше стоило бы о солнечных пятнах и солнечных бурях. Она сказала, что когда-нибудь одна такая буря достигнет земли с «снесет все». По ее мнению землетрясения были тесно связаны с солнечными бурями.
Она сказала, что «прямо сейчас» мы переживаем пик солнечной активности, и что этот год будет «годом-убийцей по количеству землетрясений». И как выяснилось, она была права.
Она сказала, что в Сан-Франциско будет холодно, поэтому ехать туда, чтобы посмотреть фейерверк, не стоит. Это тоже оказалось правдой, однако я полагаю, что здесь она просто ознакомилась с прогнозом погоды. Мне-то было совсем не до этого.

Еще мы поговорили о скандале, связанным с Клинтоном. Кэрол знала несколько неприличных анекдотов про Клинтона, которые были очень смешными.
По ее мнению политический климат в стране должен был в ближайшее время коренным образом измениться. Она сказала, что своими выходками Клинтон все испортил.
И еще она сказала, что однажды встречалась с эти президентом. Это было на одном из торжественных обедов, устраиваемых демократами, на который она была приглашена вместе со своим приятелем. Это была, как она выразилась, этакая большая «политическая тусовка».
Когда ее представили президенту, оказалось (вот так сюрприз!) что он знает, кто она такая!
Выяснилось, что он читал все эти книги. Он сказал, что хотел бы поговорить с ней об этом позже.
И что она похожа на одну его знакомую. На Элизабет Грейсен. Шотландскую актрису.
– Он был мастером сталкинга в том смысле, что мог соблазнять женщин на глазах у всех присутствующих, – сказала Кэрол.
Она добавила, что знает это «не понаслышке».
После чего засмеялась.

Она сказала, что он устроил все так, чтобы ее место оказалось рядом с ним, с тем чтобы в удобный момент они могли поговорить.
Да, боюсь, что здесь мне придется извиниться. Я не могу вам раскрыть детали всего того, что мне рассказала Кэрол. Она попросила меня держать это в секрете «вечно», так же, как это делает она сама. Так что вам придется довольствоваться лишь этим маленьким намеком.

Еще мы говорили о поэзии. О том, что нам нравится, а что нет.
Я рассказал несколько историй из моей поэтической биографии. О том, как я тусовался с группой молодых людей, возомнивших себя писателями, которой руководил Роберт Блай. О том, как все тогда было пронизано декадентством.
Она согласилась с моем мнением о том, что поэты гораздо более беспутны, чем музыканты.

Поговорили и о психологии.
Я сказал, что когда мне было двадцать, я давал представления в качестве уличного ясновидца. Ничего такого вроде чтения прошлых жизней не было, просто я рисовал психологический портрет человека. И у меня это здорово получалось. Кэрол поинтересовалась, что, в таком случае, я думаю о ней.
– Нарисуй мой портрет, – предложила она.
Опустив тот факт, что я практически боготворил ее, благодаря тем близким к экстазу чувствам, которые пронизывали меня всякий раз, когда мы были вместе, я попытался взглянуть на реальную Кэрол Тиггс непредубежденным взглядом, с чисто психологической точки зрения.
Продолжая крутить баранку, я выложил результаты своего анализа.
Я сказал, что в сущности она является жизнерадостным и дружелюбным человеком, и это очень хорошо, так как помогает ей пройти через множество трудностей и неудач. Особенно когда это касается отношений с другими людьми.

Я сказал также, что она всегда стремится к согласию и поиску положительных сторон в общественной и деловой жизни, и в этом ее преимущество, так как это позволяет ей сохранять себя, невзирая на все неожиданности, с которыми ей приходится сталкиваться.
Я добавил, что какое бы представление о ней не складывалось, у ней самой или у окружающих, ее в первую очередь привлекает устроенная размеренная жизнь, и поэтому она ценит то чувство безопасности, которое дает дом, жизнь в котором может протекать в спокойном и предсказуемом порядке без необходимости принятия серьезных решений.
По моему мнению, ей всегда было трудно занимать какую-то определенную позицию, частично оттого, что ей не хватает уверенности в себе, но главным образом по той причине, что она всячески старается избегать вопросов, которые могут привести к разладу и испортить отношения между людьми.
Она очень склонна к промедлениям, сказал я, и от этого ее планы часто срываются. И еще она не может долго оставаться сосредоточенной на чем-то одном, и это также не добавляет ей самоуверенности. Я предположил, что она, возможно, компенсирует это с лихвой, делая все, чтобы обрести уверенность в себе и уравновешенность. Или хотя бы выглядеть уверенной и уравновешенной на публике.

Я предупредил ее о том, что она может когда-нибудь застрять в технических деталях, которые ей совершенно ни к чему, но которые будут достаточно часто стремиться заполнить ее жизнь.

Она посмотрела на меня пристальным и задумчивым взглядом.
Ничего такого особенного в моих рассуждениях не было. Нельзя сказать, что я копнул слишком глубоко, но определенно задел за живое. Она нагнулась, положила руку мне на ногу и слегка сжала ее, отчего во всему моему телу прошла теплая волна. Затем она откинулась на спинку сиденья и долгое время молча смотрела в окно.
О Карлосе Кастанеде мы вообще не говорили (не считая тех нескольких замечаний, которые он сделала, сравнивая с ним Билла Клинтона). Через пару часов мы подъехали к ресторану «Непент», расположенному в местечке Биг-Сур.
Как раз настало время позднего обеда.
День был праздничный, 4 июля [День независимости], да еще и уикенд, однако ожидание в кафе заняло не более получаса, после чего мы получили места с прекрасным видом, и нам принесли отличную еду.

Мы оба заказали по салату из свежих овощей, затем съели напополам сэндвич, после чего последовал пирог с начинкой из трех ягод и кофе-латте с ванильным мороженым. Все было просто чудесно. Солнце скрылось за облаками, и вода в океане отсвечивала серебром.
Настроение у нас было превосходным, и мы были не прочь немного задержаться здесь.
Так что же делать, подыскивать себе какой-нибудь временный угол, или все же двигаться дальше прямо к Капитоле?
Мне хотелось остаться и побродить по этим местам, но мы подумали и решили, что в этот праздничный уикенд мы вряд ли найдем здесь свободное жилье. Кроме того, во время прогулок по окрестностям Биг-Сура мне никогда не удавалось избежать контакта с ядовитым плющом. И мне совсем не хотелось испытать это вновь.
Поэтому забрались в джип и продолжили наше путешествие по живописной автостраде №1.

Путь до Капитолы не занял много времени.

Когда мы приехали, моя сестра была еще на работе в своем офисе. Там она занималась продажей импортной одежды. Мы остановились у офиса, и я вошел внутрь.
Увидев меня, сестра тут же пришла в ярость, но быстро успокоилась, когда я сказал ей, что могу либо одолжить ей денег, либо выкупить свою долю в стоимости трейлера. Сменив гнев на милость, она сказала, что рада меня видеть.
Наш разговор оказался коротким, так как ей позвонили по поводу заказа, и уже через 20 минут мы с Кэрол уже двигались в направлении холмов, среди которых был припаркован трейлер.

Подъехав, мы обнаружили, что трейлер чисто вымыт. Моя сестра позаботилась о том, чтобы он имел приличный предпродажный вид.
Картину портили лишь мои спортивные снаряды, которыми было заставлено почти все жилое отделение. Я не пожалел сил и перетащил их все в сарай. После этого в трейлере стало вполне уютно.

Затем мы занесли внутрь оставшиеся съестные припасы и часть из них положили в холодильник. Обедать мы решили в городе.
Я предложил прогуляться после обеда по окрестным местам, поэтому мы надели туристические ботинки, которые больше напоминали кроссовки, о отправились обратно в Капитолу.
Кэрол захотелось отведать суши, и я был не против, даже несмотря на то, что уже угощался ими прошлым вечером.
Суши мне всегда нравились, и я знал здесь одно местечко, куда мы могли бы пойти.

После обеда, где нам также подали превосходный зеленый чай, мы отправились в северную часть Санта-Круза и снова выехали на автостраду №1, чтобы добраться до побережья.
До берега, к которому мы направлялись, необходимо было долго идти пешком, но дело того стоило.
Даже несмотря на выходные дни, на пляже было всего лишь несколько человек, да и те ушли, когда мы оказались на месте.
Мы побродили немного вокруг, затем прошли через огромную арку и оказались в другой части пляжа.
Мне хотелось поплавать, но прибой был очень сильным. Я никогда не боялся больших волн, но эти выглядели как-то не очень заманчиво.
Мы собрали немного плавника для костра и расстелили одеяло, которое принесли с собой.
Закат был впечатляющим.

Когда солнце село, мы разожгли костер и сидели, держась за руки и слушая тишину, которая опустилась сразу же после захода солнца.
Свежий ветерок смешивался с теплом костра, и эффект от этого был изумительным. Я положил в костер много плавника, и поэтому пламя было высоким.
Вскоре мы снова вошли в глубокое экстатическое состояние. Наша близость снова привела нас в состояние транса.

Я видел, что Кэрол здесь все нравилось - и костер, и моя компания.
Вскоре она подтвердила, что так оно и есть, и затем добавила, что в отношении меня испытывает какие-то особые чувства. Она сказала, что в моем присутствии испытывает какой-то особый подъем.
Мне показалось, что она хочет сказать больше, но я не дал ей продолжать и начал массировать ей спину и шею. Жестко сдавливая мышцы, вызывая их напряжение и расслабление… Затем я перешел к плечам… Мы легли на одеяло и провалились в пространство без времени, став всего лишь двумя телами, двигающимися синхронно.

Интересно, что проделав весь этот долгий путь, мы совсем не устали.

Полежав немного в обнимку у огня, мы оба почувствовали, что пора уходить.
Мы свернули одеяло и направились вверх по тропинке прочь от берега.
Поднявшись наверх, мы обнаружили целую поляну артишоков, росших на самом краю откоса.
К этому времени взошла луна. Ее диск был освещен более чем наполовину и давал достаточно света, чтобы все вокруг нас можно было хорошо разглядеть.
Я вспомнил, как быстро Кэрол бегала в Венисе. Я положил одеяло рядом с тропинкой и бросился бежать прямо через заросли артишоков. Она побежала вслед за мной.
Мы выбежали на середину поляны и здесь обнаружили просвет в зарослях, который вел к обрыву.
Мы повернули и побежали прямо к нему.
Затем мы стояли у обрыва, купаясь в лунном свете и тяжело дыша… ощущая ночную прохладу и влажный ветерок, дующий с океана.

Судя по всему, Кэрол чувствовала себя превосходно.
Об этом говорили и ее глаза, сияющие в свете луны. Она часто дышала, но без каких-либо затруднений. Она наслаждалась жизнью. Так же, как и я.
Это была магическая ночь. Воздух вокруг был наэлектризован.
Артишоки, окружавшие нас, казались такими же живыми существами, как и мы сами. Оставаясь неподвижными, они расширялись снизу и сужались сверху. Они дышали вместе с нами… и наблюдали за нами, молча и загадочно.

Внизу был слышен рев волн, разбивающихся о берег.
И я понял, что это было как раз то, в чем нуждалась Кэрол. Я видел, что она чем-то озабочена и хочет поскорее от этого избавиться. И, наверное, я был… и это путешествие… той самой необходимой отдушиной для нее. Но я интуитивно чувствовал, что все это уже становится для нее более чем простым развлечением.
Что теперь и я влияю на нее так же глубоко, как и она влияла на меня недавно.

И здесь, на краю обрыва, я чувствовал это совершенно отчетливо. Мы оба чувствовали, что слияние с природой – это то, что нам было нужно. Остаться здесь на неделю, а может быть и больше, и позволить природе полностью охватить нас нас.
Я слишком давно не выезжал из города, и Кэрол, видимо, тоже.
Мы, конечно, планировали просто посмотреть на фейерверк из какого-нибудь места, вроде этого, и затем вернуться, но теперь я начал обдумывать идею отправиться куда-нибудь еще севернее. Может быть, вообще за пределы Калифорнии.
Да, неверное это действительно то, что нам нужно – полностью оборвать все, что нас связывает с Калифорнией.

Пока мы возвращались к тропинке, обняв друг друга, я окончательно решил, что нам с Кэрол надо отправиться в более продолжительное путешествие. Чтобы это стало настоящим приключением.

Чтобы все было так, как этим вечером… и даже больше.
Я со всей определенностью чувствовал, что где-то нас поджидает невероятное приключение.

Оказалось, что Кэрол чувствовала в точности то же самое.

2

(24.07.2011)

На следующее утро мы быстро позавтракали на пристани и отправились в путь. Когда я предложил Кэрол продолжить двигаться дальше на север, ее не пришлось долго уговаривать. Она не боялась приключений и полностью доверила мне выбор маршрута.
Сначала я предложил отправиться в местечко Тахо [город, расположенный рядом с одноименным озером в восточной части хребта Сьерра-Невада на границе штатов Калифорния и Невада (ZVM)].

Мне пришло в голову, что там мы могли бы покататься на лыжах. И на обычных снежных, и на водных. В Скво-Вэлли было еще достаточно снега для катания – возможно, вы видели видеокадры, как люди спускаются на лыжах по склону и затем пытаются пересечь озерцо, расположенное в долине.

Потом, там еще было и озеро Тахо. В городе у меня был друг, у которого имелся хороший катер, пригодный для катания на водных лыжах.
Именно во время обсуждения этого моего предложения я впервые выяснил, что Кэрол уже не раз каталась на водных лыжах.
Покататься с утра, еще до завтрака, на лыжах по снегу, а затем, после обеда, на водных лыжах – было бы просто здорово.

Однако имелись две вещи, которые говорили не в пользу поездки в Тахо.
Вернее, три. Во-первых, множество народу и плотное движение. Если мы хоть немного припозднимся, мы можем вообще не попасть в город. А уж найти там жилье, и подавно. Во-вторых, во время прошлогоднего празднования 4 июля в Тахо произошел неприятный случай. Взрыв. Были пострадавшие… Поэтому в этом году был введен ряд ограничений и мер предосторожности, связанных с организацией пиротехнического шоу. Я даже не был уверен, будет ли оно теперь проводится так, как это было обычно.
И в третьих, если мы будем двигаться на север, как решили, Тахо окажется далеко в стороне.

И раз уж я взялся перечислять все доводы против поездки в Тахо, позвольте мне добавить еще и четвертый.
Мне хотелось увидеть фейерверк на воде. Не просто увидеть огни над водой, но наблюдать их, находясь на воде. Я очень любил это зрелище.
В Тахо мне в лучшем случае удалось бы пробраться на катер моего друга вместе с толпой его приятелей и их подружек. В общем, совсем не то, что мне было нужно.

Поэтому я решил направится к озеру Сиския [озеро в северной части Калифорнии, расположенное неподалеку от города Маунт-Шаста (ZVM)]. У меня было надувное каноэ, на котором было бы небезопасно плавать по озеру Тахо со всеми его скоростными моторными лодками, однако на Сиские было гораздо спокойнее, достаточно было лишь повесить фонари.
Это каноэ было очень добротным, с брезентовым покрытием и удобными сиденьями. Эта лодка была сделана не просто как байдарка, а как настоящее индейское каноэ с высоким носом и кормой и с очень хорошей остойчивостью, так что два человека могли путешествовать на ней с большим комфортом и без риска промокнуть.

Я слышал, что фейерверк там бывает очень красивым. В городе Шаста он устраивался каждый год. И к тому же расположен он совсем близко к северной границе Калифорнии.
Кэрол была не против этой идеи, хотя особого восторга Шаста, видимо, у нее не вызывал.
Однако он располагался на севере, и это ее устраивало.
И хотя нам придется ехать довольно долго, чтобы покрыть это расстояние за один день, по моим расчетам мы должны были оказаться на месте где-то к четырем вечера. Так что у нас будет достаточно времени, чтобы подыскать место для ночлега, спокойно поесть и прибыть на озеро задолго до начала представления.

В общем, мы отправились на север Калифорнии, где нас ждал фейерверк.
Мне тогда и в голову не приходило, что нам не удастся покинуть Калифорнию так быстро, как мы планировали.

По дороге мы снова разговаривали. О всяких пустяках. Родственники. Работа. Почему я так и не женился. Почему я бросил писать стихи и стал работать личным тренером.
Я задавал ей всякие вопросы, типа, отчего она отказалась от гамбургера в «Непете»? Действительно ли ей больше нравится французское вино, чем калифорнийское? Много ли она путешествовала с палаткой? Почему она не написала книгу?

На все мои вопросы она отвечала подробно. Некоторые из ответов были довольно пространными. Особенно это касалось вина «Mad Cow».
«Французы делают вино гораздо лучше». «Я никогда не любила бургеров». «Я как-то начала писать книгу, "Сказки об энергии", но так и не смогла ее закончить».

– Проволочка, – сказал я.  Она посмотрела на меня, и мы оба рассмеялись. Мы с ней уже как-то говорили о проволочках и пришли к выводу, что иногда это бывает полезно.
Так за разговорами мы проследовали Сакраменто.

Мне стало интересно, действительно ли Кэрол старается убежать от чего-то? Я чувствовал, что что-то на нее давит. Я лишь надеялся, что чем  дальше мы будем от Лос-Анжелеса, там более спокойней ей будет.
Я спросил, остались ли у нее в Лос-Анжелесе какие-то дела?
Осталась ли она в группе Кастанеды? Продолжает ли она заниматься «Тенсегрити»?
Она промолчала и посмотрела на меня взглядом затравленного животного. На ее лице появилось раздражение, и она напомнила, что уже говорила мне о том, что ей не хотелось бы говорить обо всем этом в эти выходные.

– И вообще никогда, – добавила она с раздражением.
Я остался спокойным и сказал, что меня все это мало волнует, и что я лишь беспокоюсь о ней. Я искренне заверил ее, что если она вообще не захочет об этом говорить, мня это нисколько не обидит. И если она так хочет, то так тому и быть.
Это ее немного успокоило. Она сказало, что это-то во мне ей и нравится, то, что я никак со всем этим не связан.
– Прошлой ночью,– сказала она, – там, у обрыва, когда мы бегали в темноте, я ни разу не вспомнила о Карлосе. Потому что ты сам об этом не думал.
Это было верно. Я любил бывать на природе и воспринимать ее такой, какая она есть. Мне бы и в голову не пришло вспоминать о каких-то книгах. В то время они для меняя вообще ничего не значили.
Затем, после небольшой паузы, она сказала то, что я никак не ожидал от нее услышать. Особенно после того, как она заявила, что вообще не желает говорить на эту тему.
– Никто не знает, что сейчас происходит, – сказала она.

– «Никто» это кто? – спросил я.
– Никто. Никто из них, –  повторила она.
– Ты имеешь в виду тех, других… что остался в группе? – спросил я.
– Всех!– воскликнула она. – Никто не знает, что произошло, и, наверное, никогда не узнает.
– Что ты имеешь в виду?
– Их больше нет.
– Что ты имеешь в виду? – повторил я.
Она пристально посмотрела на меня, словно что-то обдумывая.
– Хорошо… Я скажу тебе. Их больше нет. Вероятно, они мертвы. Все они.

Я не знал, что и говорить. Я не очень-то представлял себе, о ком она говорит.
Я сказал ей об этом, и она спросила, знаю ли я, кто такие Флоринда, Тайша, Кайли, Амалия и Патти.
– Ты мог их знать под этими именами, – сказала она. – Патти, правда, ты мог знать как Нури.
Я сказал, что знаю Флоринду, Тайшу и Кайли. Пару раз я разговаривал с Тайшой и несколько раз с Кайли, но эти разговоры касались лишь движений. И я, кажется, знал, о какой Амалии идет речь.. Я видел ее несколько раз.  Темные волосы… темные глаза… брови… С Патти же я знаком не был.
– Так вот, их больше нет. Они умерли… Только не говори никому, – добавила она.
– Зачем мне об этом кому-то говорить? – удивился я.
Она посмотрела на меня и наверное поняла, что мне это действительно ни к чему… что меня это мало волнует. Ее губ коснулась усмешка, но улыбка быстро растаяла. Но она снова успокоилась.

– Что с ними случилось? – спросил я.
– Я думаю, они прыгнули в ствол шахты, – сказала она, и в ней снова возникло напряжение. – Я думаю, они приняли кучу таблеток и затем прыгнули в шахту… Может быть, держась за руки. И я должна была быть вместе с ними.
Теперь это меня тронуло по-настоящему.
Судьба Кэрол меня действительно волновала.
– Рад, что тебя с ними не было, – сказал я и затем задал вопрос, который не мог не задать: – А почему ты не отправилась вместе с ними?
– Они уехали без меня, – ответила она, – все, кроме Патти.
Лицо ее стало печальным. Затем раздраженным. Затем лицо стало неподвижным, а взгляд жестким. Она старалась погасить свои эмоции. Внезапно она как бы утратила часть своей женственности и стала более похожей на мужчину.
Она замолчала… дыхание ее успокоилось…

И затем она пустилась в подробные объяснения.
Она сказала, что никогда не подходила их компании. Что они никогда не считали ее настоящим членом группы. Это Карлос всегда превозносил ее до небес. Карлос был просто зациклен на ней. Он ее буквально боготворил. И это ставило ее в группе в особое положение.
– Они все завидовали мне, – сказала она. – Хотя завидовать было нечему. Или, возможно, все дело было во мне самой, – добавила она, что показалось мне не совсем понятным.
Суть ее слов была мне не очень ясна.

Я протянул руку через сиденье, чтобы коснуться ее, пожать руку или плечо, но мне не удалось этого, так как рассказывая, она все время двигалась, возбужденно жестикулируя.
– Они никак не могли смириться с тем, что Карлос выделяет из всех именно МЕНЯ. Они просто не могли понять, почему… Их возмущало, что Карлос все время говорит обо мне. Все время ставит меня в пример. Под конец я действительно от них всех отдалилась. Они мне не доверяли. И были правы. Я уже не была одной из них.
– Так ты думаешь, они прыгнули в шахту? – спросил я.  – А что случилось с Патти?
– Я думаю, что она последовала за ними. Тоже прыгнула.

Кэрол посмотрела на меня и добавила:
– Я виделась с ней перед этим. Она позвонила мне. Я пыталась ее отговорить. Я принесла ей много денег. Старалась убедить ее как-то изменить свою жизнь. Мне показалось, что она готова была последовать моим советам. Но она все же отправилась вслед за остальными.
Кэрол была сильно взволнована. И хотя лицо ее оставалось бесстрастным, тело было напряжено и сжато как пружина.
– Так, давай проверим, правильно ли я все понял, – Начал я, стараясь выглядеть невозмутимым. – Во-первых, если они это сделали, то зачем? Чтобы быть вместе с Кастанедой? Ты имеешь в виду в виду какие-то райские врата, через которые можно проскочить, оседлав комету?

Она снова посмотрела на меня, понимая, что суть разговора до меня не доходит. Я действительно не понимал.
– Нет,– сказала она и затем добавила: – Да. Они сделали это в надежде, что им это удастся. Что они, может быть, сумеют попасть в другой мир.
– Ты считаешь, они в это верили?
– Нет… хотя…. Я не знаю, – сказала она со смущенным видом.
– Они совершенно запутались, – добавила она. – Они уже не знали, во что им верить.
– Ну а почему ты решила, что, они прыгнули в шахту? – спросил я.
– Они заранее исследовали ее. И не один раз. Я не знаю, где находилась эта шахта, но Патти, видимо, не знала. Или примерно знала. Возможно, они попросили ее отвезти их всех туда и там высадить. Я не знаю, что там именно произошло. Но мне кажется, что Патти вскоре вернулась и попыталась найти их. Машину Патти на шли на дороге в пустыне, в совершенно глухой местности, недалеко от того места, куда я приезжала, чтобы встретиться с ней. Только машину. Патти они так и не нашли.
– А как же деньги? – спросил я.
– Деньги куда-то пропали. Она должна была либо взять их с собой, либо оставить в машине. В любом случае ее больше нет. Она или последовала за остальными, или погибла пытаясь сделать это.

Я посмотрел на нее. Вот так, значит.
Она была глубоко вовлечена во все это – и осталась в живых.
Она прошла через все это, но раны остались.
Она выдержала, но не избавилась от свалившейся на нее тяжести.

– А как насчет остальных? Тех, кто занимается «Тенсегрити»? – спросил я.
– Большинство из них не знает, что произошло, – ответила она. – И я не собираюсь их в это посвящать. Я стараюсь держаться от всего этого подальше.
Мне это показалось здравой мыслью.
Последовало долгое молчание.
Ее руки успокоились. Я потянулся, взял ее за запястье и затем сжал ее руку в своей. Ее рука была холодной, почти безжизненной. Я старался ее согреть.

– Когда-нибудь все это закончится, – сказал я. – Такое не может долго продолжаться. Просто не может.

Она посмотрела на меня и поняла, что за моими словами кроется истина.
– Это просто должно закончиться, – повторил я.

К этому времени мы уже оставили позади Реддинг. Мы почти приехали.

(25.07.2011)

Приехав в городок Маунт-Шаста, мы тут же направились к озеру. Первые несколько гостиниц, в которые мы сунулись, были переполнены, однако затем нам улыбнулась удача, и мы смогли снять жилье. Свободным оказался только коттедж, рассчитанный на группу из четырех или пяти человек, от которого только что отказались съемщики. Мы получили его по цене двухместного коттеджа.

Для коттеджей подобного типа этот был совершенно роскошным и в добавок стоял прямо на берегу озера. В хозяйстве курортного комплекса также имелись моторные лодки, и в администрации нам сказали, что вечером мы можем взять любую. Так что я мог не возиться со своим каноэ.

В коттедже была полностью оснащенная кухня, камин, чистая душевая кабина, несколько кроватей, и все вокруг было отделано симпатичными деревянными панелями.

Мы занесли внутрь свои вещи и съестные припасы и решили прикупить еще каких-нибудь продуктов, пока мы в городе. Мне подумалось, что утром неплохо было приготовить блинчики с фруктовой начинкой.

Прямо от двери нашего коттеджа открывался живописный вид, и соседние домики совершенно не нарушали уединения.

Покончив с выгрузкой вещей, мы привели себя в порядок, смыв под душем дорожную пыль, накопившуюся за день, и переоделись. Затем отправились в город, чтобы где-нибудь перекусить. Мы были не очень привередливыми туристами, и нас вполне устроил местный гриль-бар.

Мы взяли по порции салата, семги и маисовых лепешек с мясной начинкой. Все было очень вкусным. Я заказал еще и кофе, но он оказался никуда не годным. У меня в запасах имелся свежемолотый кофе и кофейная турка, так что я мог сварить нам по чашке, когда мы вернемся в коттедж.

Мы зашли в пару-тройку магазинов и наконец нашли все, что нам было нужно. Заодно купили и бутылку вина. Опять французское бордо. И еще мы купили какао, чтобы приготовить термос горячего шоколада.

Мы вернулись в коттедж и некоторое время просто отдыхали, ничем особенным не занимаясь – перекусили, попили кофе и горячего шоколада. Затем отправились побродить по окрестностям озера. Мы решили не посещать никаких мероприятий, посвященных Дню независимости, которые проводились в городе.

Я проверил лодку, которая нам была предложена. Она была просторной и удобной, с мягкими сиденьями и двигателем в 10 лошадиных сил, который был довольно бесшумным и не слишком портил воздух своими выхлопными газами, и при этом достаточно мощным, чтобы могли прокатиться в любой уголок озера.

Я поговорил с некоторыми людьми на пристани. Меня интересовала местная рыбалка. Оказалось, что здесь водится не только форель, но и малоротные окуни. Я пожалел, что не захватил с собой удочку. Впрочем, мы не планировали задерживаться здесь надолго. В гостиничной администрации нам сказали, что мы можем съехать на следующий день или же остаться на более долгий срок, если захотим. В этом случае мы должны лишь сообщить им об этом завтра до 11 утра.

Вскоре мы были уже на озере. Солнечные лучи отражались от склонов горы Шаста, и это зрелище было впечатляющим. Лучи имели золотистый оттенок, и это напомнило мне тот золотистый свет, который я видел прошлой ночью, когда мы были с Кэрол в доме в Санта-Монике. Я посмотрел на нее. Кэрол выглядела жизнерадостной и довольной. Ее щеки порозовели от чистого воздуха, и в ее волосах блестели капельки воды. Я прислушался к своим чувствам. Да. Я был влюблен в нее. И даже больше, чем прежде.

Я это заставляло меня задуматься. Я до сих пор не очень понимал, зачем я ей был нужен. Нет сомнений, что в этой «пищевой цепочке» она могла бы найти кого-нибудь рангом повыше, чем я.
Вероятно, это было лишь приятным времяпрепровождением с ее стороны, как я уже говорил. Большей частью все обуславливалось, наверное, тем, что я был молод и физически привлекательным, и во мне она нашла возможность отвлечься от гнетущих проблем. Наверное, наша первая встреча на берегу была обусловлена именно всем этим. Вероятно она была удивлена, что я в добавок ко всему оказался интеллектуальной и творческой личностью, но даже и при этом я все равно был птицей не ее полета.

И даже несмотря на то, что она казалось намного моложе своих лет, она было старше меня на целую эпоху. Я же все еще надеялся завести детей, когда, наконец, остепенюсь и займусь чем-то одним. Не сомневаюсь, что мы оба пришли бы к этим выводам, если бы потрудились задуматься на ситуацией.

Впрочем, я был совсем не против провести с ней время. Мне это все нравилось. Как бы там ни было, ее присутствие оказывало на меня стимулирующее, возбуждающее, чарующее и… магическое воздействие. Вероятно, все это совсем скоро закончится, но, занимаясь серфингом, я понял одну вещь: не стоит грустить об ушедшей волне.

Она уходит навсегда. И за ней приходят другие.

Я осмотрелся по сторонам и направил лодку к месту, где начали сосредотачиваться другие лодки самых разных размеров. Они выстраивались в линию, обозначая тем самым зону, откуда хорошо будет виден фейерверк.

Подплыв ближе, я выключил двигатель, и некоторое время наша лодка двигалась по инерции.

Мы развернули одеяло и устроились на сидении, расположенном посередине лодки. Мы резвились как дети, шутя и дурачась. И у нас это здорово получалось.

Ее компания доставляла мне огромное удовольствие.

Лодка была оснащена кормовыми фонарями, и когда стемнело, мы включили их. Фонари были зеленого цвета, и они покачивались в темноте вверх и вниз вместе с лодками, качающимися на волнах. Мы сделали по глотку горячего шоколада и уселись обнимку, закутавшись одеялом, и тут до нас донесся звук первого залпа мортир. Бабах!.. «Бабах!..» – эхо разнеслось по всему озеру. В темном небе вспыхнули яркие разноцветные огни.

Зрелище было очень красивым. Не таким масштабным, конечно, как в больших городах, но по количеству и разнообразию узоров оно им не уступало.

Мне больше всего понравились заряды, которые взрывались в виде гигантских мандал, мгновенно заполняющих собой все ночное небо. Красивы также были огни, которые взрывались одновременно, образуя спиралевидные звезды, лучи которых со свистом опускались все ниже и ниже и не гасли до тех пор, пока не касались воды.

Что-то есть такое в этом светящимся разноцветье, что действует на подсознание. От чего человек приходит в восторг.

И это снова напомнило мне ту лавину эмоций, которая уже не раз обрушивалась на меня с тех пор, как я встретился с Кэрол.

Один раз в темноте над нами вспыхнул рисунок в виде сердца. Прежде чем исчезнуть, он долго парил над озером. Затем последовала пауза, позволившая темноте расширить свои границы, и затем последовала новая серия вспышек. Было очень красиво.

Преставление длилось довольно долго, и под самый конец началась настоящая фантасмагория. Последние залпы следовали один за другим без перерыва, и вскоре я не видел уже ничего, кроме сплошного серебряного света. Да! Зрелище было еще то!

Когда все закончилось, мы некоторое время сидели и наблюдали, как лодки возвращаются к местам своей приписки на озере. Затем я включил носовой фонарь и медленно направил лодку к пристани, расположенной рядом с нашим коттеджем.

Когда мы пришли домой, я первым делом разжег камин. Мы открыли вино и разлили по чуть-чуть по стаканам, которые Кэрол нашла на кухне. Мы изрядно проголодались и подкрепились хлебом с сыром.

Затем Кэрол зажгла несколько свечей и выключила все светильники. С одной из кроватей мы стащили матрац и расстелили его на полу перед камином. Затем мы сидели рядом, не касаясь друг друга. Мы лишь рассматривали друг друга, освещенные светом огня камина, давая чувствам созреть. И этого было достаточно, чтобы мы вновь вошли в экстатическое состояние.  От одного лишь осознания близости.

Никогда прежде я не испытывал такого влечения. Это было как тот фейерверк… только лучше. Гораздо ярче и интенсивнее и гораздо более красочнее, так как этот фейерверк был внутри нас. На этот раз источником света были мы сами.

Я был уверен, что Кэрол чувствует то же самое. О том, что наши чувства взаимны, говорили ее глаза.

Вскоре мы уже не могли выносить разделяющего нас пространства… оставшуюся часть ночи мы провели вместе у камина.

Мы проснулись рано утром. Громко пели птицы. Я приготовил кофе, и мы вышли вместе с чашками на улицу, чтобы прогуляться у озера и полюбоваться видами. Мы оба посмотрели на гору вдали. Она была освещена яркими лучами утреннего солнца, которые отражались от нее во всех направлениях, прочерчивая линии в небе, которые словно бы исходили из самой заснеженной вершины.

Гора выглядела очень массивной, девственной и манящей. Так и тянуло подойти к ней поближе.

Я посмотрел на Кэрол и поймал на себе взгляд, который, как я уже понял, означал, что она читает мои мысли.

– Ты думаешь то же, что и я? – спросила она.

Это было совершенно очевидно…И ей это было ясно.

Я подошел к ней поближе. Наше взаимопонимание росло на глазах.

– Итак, за покорение горы Шаста, – сказал я, и мы чокнулись чашками кофе, чтобы скрепить наш договор.

-->>

Где-то примерно в это время в  этой же теме один из постеров SR написал примерно следующее "У меня такое впечатление, что все это пишет женщина, притворяющаяся мужчиной".

И тут я, наконец, вспомнил, в каком контексте мне раньше встречалось выражение "I Belong to Carol Tiggs". Покопавшись немного в Гугле, я нашел, то что искал. В архиве старого сайта NagualNet на странице с отчетом об одном из семинаров Cleargreen имеется такая фраза: «After a few minutes pause, Reni came out on stage to give her talk. She introduced herself by saying "I am Rennatta Murez and that name is my link to infinity". She then said "I belong to Carol Tiggs" »(«Через несколько минут на сцену для выступления поднялась вышла Рени. Она представилась следующим образом: "Меня зовут Рената Мюрез, и это имя – моя связь с бесконечностью"»). Но ведь почти слово в слово начал и свое первое сообщение в этой теме под названием «I Belong to Carol Tiggs» и «Сеньор», написав «My name is Wenceslao Centano II and that name is my link to infinity». Хммм... Об этом я и написал на SR.

Это навело на некоторые размышления и другого постера, который написал: "Были ли у Рени писательские таланты? Мужчины обычно не говорят такие вещи, как "я часть Кэрол Тиггс". Это звучит очень по-женски. И насколько я могу судить, Карлос больше предпочитал иметь поклонниц, чем поклонников, особенно если они были бисексуальными, такими как Рени, которая была в курсе "всех известных фактов".

«Сеньор» на это ответил следующее:
«Я знаю Рени. И она меня знает. Во время одной из более поздних встреч Кэрол поставила передо мной задачу вернуться в группу и подключиться к ее работе.
Одна из инструкций, данных мне Кэрол, заключалась в том, что я не должен говорить кому-либо, что я с ней знаком. Но обо всем этом позже.
Скажу только, что самые последние изменения внутри организации некоторым образом связаны с появлением моих сообщений здесь.»

-- >>

(28.07.2011)

– Что это тебе вздумалось полезть на эту гору? – спросил я Кэрол, когда она примеряла пару относительно легких туристских ботинок. Мы были в магазине, торговавшим всякими спортивными товарами и альпинистскими принадлежностями, куда зашли, чтобы купить ботинки с шипованной подошвой.

На мой взгляд, мы могли бы взобраться на вершину и в кроссовках, причем гораздо быстрее, чем в ботинках. Но в ботинках, все же, было как-то надежнее. Лучше уж идти помедленнее, зато на шипах, которые, все-таки, могут пригодиться. Ну и, конечно, у каждого из нас будут еще и ледорубы.

— Я хочу взобраться на нее, потому что… эта гора имеется в наличии, – сказала Кэрол с язвительной усмешкой. – Потому что она здесь в очень большом «наличии».

Да, эта гора была заметной. Она заявила нам о своем присутствии уже ранним утром, и сразу же, по каким-то неясным причинам… и вопреки всякой логике, насколько я могу судить… мы отреагировали на ее зов.

И все же я не мог понять до конца, зачем Кэрол захотела взобраться туда не самом деле. Эта идея меня возбуждала, да и Кэрол, похоже, была в достаточно хорошей форме, но рассматривая карту этой горы и прокладывая наш маршрут, я понял, что не обойдется без некоторых проблем, а может даже боли и травм.

Прежде всего, если мы хотим взобраться быстро (и эта мысль пришла в голову именно мне), нам придется заночевать накануне в базовом лагере.

Мы решили разбить его у озера Елены в ущелье Аваланч.

Прогноз погоды, казалось, был подходящим.

— Все лето у нас стоят великолепнейшие дни, — сказала женщина в магазине. — Видите вон ту гору? Я никогда не видела ее так ясно.

Да, было ясно.

Ясно, что мы уже больше не были благоразумными человеческими существами.

Думаю, что будучи вместе, нас обоих заводило энергетическим эффектом. Она повышала мой уровень, а я повышал ее, после чего она повышала мой ... и теперь, после нескольких дней такой надстройки, мы оказались в постоянно повышенном состоянии. Мы оказались на пике мозговых и телесных химических процессов, с высоким уровнем допамина, серотонина, различных других гормонов, феромонов. Что бы это ни было, свечение между нами становилось нашей постоянной реальностью.

Ботинки мы себе прикупили, взяли в аренду специальные кошки и ледорубы, и Кэрол присмотрела себе огромные солнцезащитные очки, которые стоили больше чем ее ботинки и аренда снаряжения вместе взятые, и мы вышли.

У меня уже все было упаковано. Там было все что могло нам понадобиться. Пищу готовить мы там не собирались, решив воспользоваться легкими закусками и готовыми продуктами.

Я решил, что большую часть вещей и пищи мы оставим в базовом лагере. К вершине мы понесем только свой обед, воду и немного чая, кошки и ледорубы.

Как оказалось потом, у нас не было шлемов, но мы тогда об этом не подумали, а дама в магазине о них вообще не упоминала.

Расстояние от города до подножия вершины было небольшим. И чтобы добраться туда, много времени не потребовалось. Единственный вопрос состоял в том, что хотя я и изучил маршрут подъема довольно хорошо, мне не совсем ясно точное направление к подножию тропы на вершину. В итоге мы проехали мимо обычной стоянки для подъема в ущелье Аваланч и вместо этого приехали на стоянку Олд Скай Боул, где и припарковались.

Нам показалось, что это та самая тропа... то есть... это было похоже на тропу, ведущую к вершине горы, а нам уже очень хотелось его начать.

Потратив немного времени на укладку рюкзаков и спальных мешков, привязав сверху моего рюкзака палатку... остановившись затем у окошка пропускного пункта, оплатив положенные сборы, мы начали подъем.

Кэрол взяла хороший темп. Нас охватил энтузиазм и наслаждение от ощущения приключения. Когда у вас за плечами рюкзак с пищей и всем, что может понадобиться, появляется ощущение полноты и достаточности, которое сильно возбуждает.

Мы не слишком много переговаривались. Вместо этого, мы наслаждались ритмом движения вместе, бок о бок, открываясь ощущениям свежести горных окрестностей.

Если мы и переговаривались, то это был опять же по большей части короткий разговор. Я поставил точку на обсуждениях или темах, которые касались Карлоса Кастанеды. Я видел, что она хочет об этом поговорить и, казалось, ей даже нужно было об этом поговорить, но я полагал, что она сама должна выбрать нужное время и повод, иначе вместо того чтобы помочь ей разговориться, все это окажет прямо противоположный эффект.

Я спросил у нее только об одном, когда мы двигались. Я спросил, было ли Кэрол ее настоящим именем.

Тогда я не был в курсе многочисленных смен имен, которые присваивали себе люди из внутреннего окружения Кастанеды. Я считал, что Тайша и на самом деле была Тайшей, Флоринда всегда была Флориндой и так далее. В то время, когда я присутствовал на семинарах по тенсегрити, мне никогда и в голову не приходило, что имена людей могут быть другими, чем те, какими  представляли они себя сами. До того момента, за день до этого, когда Кэрол по дороге сказала нечто подразумевающее, что у всех у них были другие имена.

Потому я и спросил, есть ли у нее другие имена. В Калифорнии такое не так уж и необычно, между прочим. У многих моих друзей были другие имена, начиная от легко запоминающихся прозвищ до имен для духовного единения.

Сам я, для многих людей известен был как "д'Артаньян", и в какой-то момент ставшее просто "Даром". Шелли знала меня именно по жтому имени. За пределами пляжной сцены и клеткой с весами, люди знали меня по моему настоящему имени, которым было "Вен".

Если же два имени вдруг пересекались, я мог сказать следующее... "можете называть меня Даром или можете называть меня Веном, только не называйте меня Дар-веном".

Это было довольно глупо, но услышав такое, люди запоминали мое имя. Вернувшись, неизбежно пара людей стали называть меня по всему пляжу "Дарвином". Некоторые люди стали только так меня и звать.

Кэрол сообщила мне, что при рождении ей дали имя Кэтлин. Кэтлин Поулман. И что она ненавидит пользоваться этим именем, поскольку оно привязывало ее к тому, что она считала узами мира и сдерживало ее в прошлом. Но сейчас она уже не настолько к этому чувствительна. Я спросил ее о том, кем же она чувствует себя сейчас, и она сказала что не знает кем она себя чувствует. И хотя она не чувствовала кем она  себя чувствует... даже и в этом случае, она не хотела бы измениться назад. "Сейчас я двигаюсь только вперед", сказала она.

Я спросил, не собирается ли она потом снова сменить имя. "Никогда не меняй свое имя вообще", посоветовала она мне. "Очень скоро ты не будешь знать кто ты есть. И это не такая уж хорошая вещь".

"А называл ли кто-нибудь тебя Поул-Кэт?" (от Кэт-лин и Поул-ман) [Княже: polecat — хорёк]

Спросил я ее для того, чтобы перебить слишком мрачное настроение, которое заставляло чувствовать ее себя некомфортно.

Она рассмеялась.

— Когда-то я такое уже слышала.

Под этой "поулкэтологией" отчасти понималось... я ведь упоминал, что она была похожа на это животное.

И тогда я сказал:

— Знаешь, хорьки — одиночные животные. Других они терпят только для спаривания.

Она мне улыбнулась, не возражая. Я улыбнулся в ответ и придвинулся ближе, как на прогулке.

Она не стала рычать или царапаться.

После довольно длительного перехода в идеальную солнечную погоду, не слишком жаркую, не слишком прохладную, кристально ясную и свежую, я осознал, что поднявшись уже достаточно высоко, мы еще не обнаружили ни одного ориентира, про которые нам рассказывали в туристическом магазине.

Где-то должен быть домик и ручей, где мы могли наполнить свои бутылки для воды.

У каждого из нас были по две бутылки, заполненные наполовину, для равновесия. Они были уже на исходе.

Я полагал, что мы уже должны были бы увидеть огромную чашу снежной лавины ущелья Аваланч, которую я видел на картинках и на карте, но ничего подобного видно не было.

Пока мы не взобрались на гребень и не увидели огромную чашу  прямо под нами и далеко уходящей от нас по левую сторону, я не понимал, что мы пошли неверной тропой. Мы оказались высоко на гребне обрушивающейся, раскрашивающейся скалы, располагавшейся параллельно ущелью Аваланч.

В отдалении, в середине ущелья, мы увидели озеро Елены. Оно не было озером по визуальному ощущению, но я смог рассмотреть палатки нескольких альпинистов, разбитых на небольшом ледяном плато.

Они находились еще выше, чем мы. Нам оставалось добраться до того места, откуда можно было бы рассмотреть свою ошибку и  проблемы бы не было. На самом деле, возможно это спасло нас на некоторое время.

Над озером Елены снежное поле круто росло вверх и вверх, и вот где-то там, далеко-далеко наверху, и находилась вершина.

Похоже у нас было три варианта. Мы могли продолжить подъем на гребень, что вывело нас куда-то поближе к верхам снежного поля ущелья Аваланч. Мы могли свернуть налево и спуститься ниже, туда где гребень казался более легким для спуска, но тогда путь наверх для нас был бы намного более долгим... длинным переходом для того, чтобы добраться до озера Елены. Или мы могли бы попытаться подняться к вершине по лицевой стороне гребня, где мы остановились сейчас и найти тропу среди скалистых пород пониже нас, а затем коротким путем взобраться наверх и пройти через ущелье до места, где был разбит лагерь.

Я осмотрел окрестности. Казалось, что не все так уж плохо. Я подумал, что мы смогли бы найти свою тропу внизу, если бы пошли вперед, а потом спустились вниз, в чашу под нами.

Кэрол, чувствуя себя не совсем комфортно от рюкзака за плечами, тоже считала короткий путь самым лучшим, так что мы начали собираться в путь через и вокруг области обрушения скалы со стороны гребня.

Все было нормально, пока мы не добрались до места, где уже ничего не было, кроме крошащихся скальных обломков и небольших камней. Мы ступили на это осыпающееся поле и осторожно пошли, чтобы не споткнуться, не вывихнуть лодыжки, и не упасть на острые камни.

Уклон поля оказался намного круче, чем мы думали, а камни под нами стали приходить в движение и катиться вниз. Иногда четыре-пять камней падая и скользя, увлекали за собой сразу множество камней.

Очень аккуратно, мы продвигались дальше вперед, оставляя после себя скатывающиеся камни.

Сначала первым шел я, но будучи тяжелее, уминал весом больше камней, и Кэрол за мной идти было труднее, так что мы поменялись местами и попытались продолжить движение.

Посмотрев вниз вдоль склона под нами, мы заметили край обрыва с недоступным глазу спуском к нижележащей долине. Мы продолжали идти. Кэрол ускорилась и камней скатываться стало больше.

Внезапно и так неожиданно, что это просто даже не могло и придти нам в голову, все каменное крошево, которое мы пересекали, пришло в движение целиком зараз. Оно потекло вниз, трясясь и вибрируя, унося с собой и нас тоже.

Я подумал было крикнуть "беги!", но это было совсем необязательно. У нас с Кэрол не было выбора, кроме как бежать к самому верху скатывающегося потока каменного крошева, который набирало силу и размеры. Мы оба понимали, что будут серьезные проблемы, если мы упадем. Камни все дальше катились к краям обрыва и набирали скорость.

Пока мы бежали, края каменной лавины расширялись перед нами, а количество движущихся камней росло в геометрической прогрессии. У меня стало возникать то самое чувство, которое бывает при несчастных случаях. Вы ничего не можете сделать — а время, кажется, замедляет ход — и вы видите все происходящее в удивительных подробностях.

Поскольку воспринимаемое время замедлилось, мы старались ускорять движения ногами, да и камни тоже начали двигаться быстрее. Мне стало ясно, что скоро они будут двигаться так быстро, что от их уже нельзя будет перегнать. Я держался позади Кэрол, но бежал быстро, подгоняя ее "давай-давай-давай-давай!"

Если бы она упала, у меня оставался бы шанс попытаться схватить ее в охапку и отбросить. Но опять же мои крики были не нужны. С удивительной ловкостью Кэрол практически плыла по движущимся камням.

Я делал все, чтобы идти с ней в ногу.

Мы не упали и не скатились.. и мы добрались до края каменной лавины и перепрыгнули с быстро двигающейся массы на твердую землю. Мы наблюдали как примерно на 30 метров ниже нас, скольжение достигло финальной скорости и каменное крошево соскользнуло с обрыва.

Громыхающий, гудящий шум двигающихся камней затих и нам слышались лишь звуки от нескольких отстающих камней, катящихся вниз по склону туда же, куда ссыпалось все крошево.

Мы были в безопасности. И испытали огромный душевный подъем.

Мы посмотрели друг на друга с удивлением. Нам явно было нужно оказать некое уважение тому, что нас окружало. Вся эта потрясающая и красивая природа была не только нашим другом, но предоставила нам такое интересное эстетическое переживание.

Оттуда, где мы стояли на твердом месте, мы увидели то самое место впереди, где большие скальные формации и скатившиеся валуны позволяли нам спуститься с гребня хребта вниз к снежному полю. Нам уже не нужно было пересекать какие-то более заметные каменные ориентиры чтобы туда попасть, но каждый раз когда камни крошились и скатывались при ходьбе, нас пронзали волны настороженных опасений.

Выйдя к снежным полям, нам оставалось только их пересечь и выйти к месту базового лагеря у озера Елены. Снег был мягкий и с каждым шагом, наши ноги погружались в лед, почти застревая в нем.

Это отняло у нас довольно много сил, пока мы добрались до лагеря. Мы устали, но были счастливы.

И когда мы добрались до озера Елены и нашли место для разбивки своей палатки, мы были готовы действительно заслуженно и хорошо отдохнуть.

---

tracker444:
Для меня слишком сложно поверить, что кто-то сможет добежать до верха скатывающейся каменной лавины. Как такое было возможно?

Сеньор Венцеслао:
Легко было в самом начале, когда камни только начали скольжение и двигались медленно. Я думаю, это из-за особенностей формы и размеров пластин осыпающихся камней, которые были от трех до четырех-пяти дюймов, прямоугольной формы, в основном один-два дюйма толщиной, так что хотя поверхность и была неровной, бежать по ней было нетрудно. Камни двигались всей массой, и как только они начали двигаться намного быстрее, нам пришлось скосить угол своего движения в немного более крутом направлении наверх, чтобы под ногами у нас не так скользило.

И все же, при всем при этом, нас довольно далеко протащило вместе с камнями. Это было немного похоже на тренажерную бегущую дорожку, которая двигается все быстрее и быстрее. В конце пути мы лишь слегка касались самих камней с каждым шагом и очень быстро поднимали пятки чтобы сохранять равновесие. Это как раз и производило впечатление, что Кэрол словно плывет среди камней.

(29.07.2011)

Лагерь озера Елены был подобен конвекционной линзе и во второй половине дня в палатке стало слишком уж жарко, чтобы торчать внутри.

Ледорубом я вырезал изо льда сидение в диванном стиле, и расположил в нем наши одеяла и подушки, на которых мы и стали валяться. 

Вскоре я достаточно отдохнул и стал колоть лед вокруг лагеря, в попытках организовать здоровый источник для талой воды. Я взял с собой фильтр, но все-таки не было уверенности, что возле лагеря талая вода не будет смешана с мочой многочисленных побывавших здесь альпинистов, так что я предпочел воспользоваться талой водой из чистого колотого льда, которую потом и отфильтровал.

Мы поели сыра и фруктов и, затем, хлеба с вареньем и я приготовил чаю. Мы обсудили что делать дальше. Мы могли бы прогуляться к следующему хребту и попытаться посмотреть оттуда на закат. Или нам можно было париться до вечера, оставаясь здесь. Мне нужно было укрыть наш ледяной диван от солнца, так что бы можно было не опасаться, что наши лица быстро сразу обгорят. Солнца здесь было слишком много, и загореть было очень легко, и я знал что от этого можно почувствовать себя плохо так же, как и от высоты.

В конце концов, я растянул над диваном тент палатки, прикрывая его от солнца, и затем открыл в ней все имеющиеся проемы как можно шире, чтобы туда проникал легкий ветерок, и мы забрались внутрь и задремали на подушках и спальных мешках.

Мы поднялись чтобы посмотреть на лучи заходящего солнца, падающие на огромные красные, каменные гряды Ред Бэнкс хребтов ущелья Аваланч. Я стал открывать консервы, взял несколько кабачков и немного зелени. Кроме того, я смешал вместе несколько пирожков с лососем из кукурузной муки, крекеры и овсянку, банку лосося и одно яичко, которое берег от разбития с начала похода.

Все это быстро сжарилось и вместе с овощами и еще большим количеством хлеба и сыра мы очень вкусно поели.

Потом мы нырнули в палатку. Пока я готовил еду, Кэрол занималась подготовкой к ночному времени.

Она зажгла пару свечей, застегнула на молнии вместе два моих спальных мешка и велела лечь лицом вниз, пока она будет делать массаж. Я проделываю приемы из ее массажа и сейчас. Я стал в этом очень опытным. Это стало частью моих навыков, в качестве личного тренера. Но массаж Кэрол был скорее в тантрическом стиле. Можно даже назвать его гипнотическим тантрическим стилем.

Мы планировали встать рано, но не могли уснуть где-то до полуночи или даже еще позже. Задремать пораньше было хорошей идеей.

Мы встали перед рассветом. Мы не чувствовали усталости. Мы чувствовали себя обновленными и готовыми идти.

Я свернул спальные мешки и переложил в палатку все, что нам не понадобится при восхождении, пока Кэрол разогревала кашу с сухофруктами. Я собирался показать ей как работает моя карманная ракета-печь, но она справилась.

Мне хотелось кофе и Кэрол его сварила и попила тоже.

Она приготовила и чай и залила его в термос.

У нас оставалось еще полбутылки вина, которое мы хранили в налгенском контейнере-термосе.

Мы взяли его с собой.

Мы упаковали свои рюкзаки, я взял воды на двоих и большую часть еды. Кэрол взяла только воду. Мы упаковали обед и закуски и сверху я положил свернутое в рулон одеяло, на всякий случай.

Мы начали свое восхождение с появлением дневного света.

Поначалу оно было довольно легким. Следуя как по лестнице, по следам других альпинистов, поднимавшихся несколькими днями раньше.

Мы все поднимались и поднимались. Подгоняя себя, мы все больше ускоряли шаг.

Пройдя примерно треть пути, мы нацепили кошки и продолжили двигаться по следам других альпинистов. Теперь мы двигались гораздо медленнее.

Поскольку солнце еще не взошло высоко, было еще довольно холодно. Эта часть подъема была не такой уж приятной. Фактически это был тяжелый труд.

Кэрол стала тяжело дышать и я предложил пойти помедленнее. Я беспокоился, что встававшее солнце слишком разогреет склон.

Солнце наконец взошло полностью и вид стал ясным и изумительным. Восхождение на Шасту дает непосредственное ощущение бытия на вершине мира .. даже если вершина еще далеко над нами.

Стало теплее и мы продолжали свой подъем шаг за шагом. Я снял рубашку. Какое ощущение! Я призвал Кэрол сделать тоже самое, но она разделась только до майки. К тому времени, когда мы добрались до красных гряд, стало тепло и светло. Кристаллически ясно.

Нам нужно было решить как перебраться через гряды. Там было множество желобов, подобных вырытым рвам, которые проходили между гигантскими скалами. Мы выбрали один и он был скользким и крутым. Хорошо, что у нас были кошки.

На вершине гряды мы пошли быстрее, сняв кошки. Мы добрались до большой горы. Я ощутил как заболела голова и Кэрол выглядела немного бледной, хотя и ее лицо уже покраснело от солнечного загара... Мы решили присесть и попить немного чаю и съесть несколько крекеров. Подул ветер и нам пришлось снова надеть свои рубашки и куртки.

Все время было совершенно ясное небо, за исключением одного темного облачка, которое висело неподалеку. Когда мы сидели, оно переместилось, встав над нами и температура понизилась от 20 до 30 градусов. На некотором расстоянии вокруг нас послышались раскаты грома.

Я почувствовал себя еще хуже и на самом деле я лег на землю и тихо застонал. Что казалось помогает.

Кэрол держалась намного лучше, чем я.

Я продолжал мучиться... все больше ощущая дурноту. Думаю у меня случился приступ горной болезни. Мне никуда не хотелось идти.

Кэрол встала надо мной и позвала. Я снова застонал. Она спросила все ли у меня в порядке и я ответил что все хорошо, но я не мог встать, поскольку в тот момент был болен как собака. Я чувствовал себя совершенно отравленным.

Снова громыхнул гром и небо над нами потемнело.

Кэрол теперь встала прямо передо мной. Она нагнулась и расстегнула мою куртку и рубашку так, чтобы обнажить весь мой живот. Затем она отошла назад и взмахнула руками над головой и громко схлопнула их вместе. Она наклонилась и положила их мне на живот. Даже при таком болезненном состоянии это меня потрясло.

Такого не было в характере Кэрол, которую я считал, что знаю. Но я не был в таком состоянии, чтобы анализировать.

Я почувствовал немедленное облегчение.

Она встала и повторила то же самое движение. Только на этот раз, как только она положила руки мне на живот, мозг расколол взрыв от громыхнувшего грома и молнии, стрельнувшей в землю горы, прямо над нами.

Следующей вещью, которую я осознал, было то, что я уже стоял. Я не знаю как это случилось. Мое тело покалывало, в моих ушах звенело, и мы оба побежали в укрытие под огромный, разбитый валун с несквохной дырой на одной из его грани.

Мы протиснулись туда, насколько смогли... нас трясло и покалывало.

— Никогда не ДЕЛАЙ так! — воскликнул я, и мы оба начали смеяться, хотя — или может быть потому — мы абсолютно обезумели от страха.

Пока мы прятались под валуном, в это же время вблизи пика ударило еще несколько вспышек молний с еще большими, приводящими в окаменелое состояние взрывами. Гром был невероятно громким. Мне никогда не было так страшно. И все-таки... кроме страха... Я чувствовал себя гораздо лучше. Все следы ощущений отравленности меня покинули.

Вскоре облака миновали пик и стали дрейфовать к югу. Выглянуло солнце и холодный ветер стал стихать.

Мы вытащили свою маленькую бутылку с оставшимся вином и прикончили ее. Я сгрыз несколько крекеров.

Затем мы продолжили взбираться по каменистому склону. Я полагаю, что это был так называемый "Мизери Хилл"[Княже: "Гора Несчастья"].

Мне же кажется, что эта гора должна бы называться "Мистери Хилл" [Княже: "Гора Тайны"], так как у нее припасена кое-какая тайна для тех, кто захочет подняться туда.

Но все было не так уж плохо и я начал чувствовать себя на самом деле хорошо. "Возможно, это вино", предположил я.

Вскоре мы могли видеть скалистые отроги вершины над собой.

Мы пересекли область ледников и вскарабкались на самый верх.

Мы сделали это.

Мы походили там, осматривая невероятные панорамные картины. Мы присели и попили чаю... съели немного хлеба и сыра и фруктов для возобновления сил. Никто из нас не притронулся к оставшимся пирожкам с лососем, которые я выложил.

Мы слазили на один из скальных выступов и побалансировали на самом верху. Я решил, что мы должны прокричать что-нибудь.

— Намеренность!

Выкрикнул я... затем посмотрел на Кэрол. У нее отпала челюсть. Я не смог рассмотреть ее глаз, поскольку на ней были солнцезащитные очки. Она просто стояла там и не отвечала.

— Давай, — настаивал я. — Сделай это.

Вот так, балансируя в самой высокой точке, и она тоже громко выкрикнула:

— Намеренность!!

— Намеренность! — выкрикнули мы еще раз и вместе.

— Хочешь прокричать что-нибудь еще? — спросил я.

Я вытянулся на выступе выше как только мог и прокричал:

— Кумониваналайя!!!

Мы рассмеялись и оба прокричали "Кумониваналайя!!" несколько раз.

Я спрыгнул вниз на тропу, где была куча ледяного снега. Я оббил ее и сделал несколько снежков. Я принес их обратно на вершину и мы стали бросать их падать по крутой траектории.

Кэрол оказалось неплохим метателем. Не как обычно у девочек.

Ее рука вытянулась свободно и она забросила снежок так же далеко как и я.

Мы спустились вниз... Посидели немного у места подъема, затем пошли на середину и открыли большой ящик со списком регистраций, которая располагалась между двумя пиками. Появилась другая партия альпинистов.

Двое из них выглядели очень бледными. У них был, так сказать "зеленый вид", который приходит с необходимостью опорожнить содержимое желудка. Я предположил, что это объясняет несколько красочных кучек дерьма, которые я увидел в желобах Ред Бэнкс. Альпинистов скрутило в средней области, они могли там только сидеть... только один из них сразу же направился на вершину скалы.

Мы почитали регистрационные записи, посмеялись над комментариями, но все-таки было уже не так здорово ощущать, что на вершине побывали не только мы одни. Вобщем мы записали себя в этот список.

И я нарисовал маленькое солнце и приписал "Намеренность!"

При этом от Кэрол я получил подзатыльник.

Это не привело меня в какое-то измененное состояние... но мы оба рассмеялись.

Было ли это шуткой на самом деле?

Сейчас я действительно не знаю.

Теперь нам нужно было спуститься обратно, без каких-либо угрожающих жизни инцидентов.

Что было сделать не так-то просто.

(30.07.2011)

Обычно про гору думают как про что-то твердое и материальное. Но я и Кэрол не думали о ней именно таким вот образом. Эта гора была скользкой и изменчивой... и опасной.

И этот факт еще только предстояло нам открыть.

Мы начали спускаться с вершины, оба чувствовали себя хорошо и у меня не оставалось следов прежних проблем с высотными особенностями в горах. В ускоренном темпе мы подошли обратно к Мизери Хилл. Когда мы дошли до области Ред Бэнкс, я забеспокоился, посчитав что спуск оттуда будет делом нелегким. Оттуда легко можно было бы скатиться вниз на наших задницах и это было бы вполне возможно, если бы не эти разноцветные кучки с содержимым желудков, которые мы видели по пути.

Мы решили уклониться от этого варианта и вместо этого свернули налево, обогнув большую часть гряды.

Там, немного спустившись, мы обнаружили глубокий ледяной желоб, выводящий прямо к самому подножию ущелья Аваланч, так далеко, насколько мы смогли усмотреть. Он был создан множеством других туристов, спускавшимися до нас, посредством скольжения, контролируя свою скорость при помощи ледорубов и кошек.

Это был скоростной маршрут.

Я забыл как называется та штука, когда вы скользите вниз по ледяному желобу... но мы решили такое испробовать.

Кэрол залезла в устье желоба. Она держала свой рюкзак на коленях прямо перед собой.

Стоя наверху желоба я осознал, что в отличие от Кэрол, которая уложила свои кошки в рюкзак, мои кошки, поскольку мой рюкзак был толще, были привязаны снизу, снаружи. Они раздражающе звякали весь путь до Мизери Хилл.

— Погоди минутку, — сказал я Кэрол, собираясь отвязать и прикрепить свои кошки настолько надежно, насколько мог и стал снимать рюкзак. Как только я начал это делать, внезапно Кэрол... которая приспосабливала свое положение и передвигала одной рукой рюкзак, в другой держала ледоруб, вонзила его в лед, чтобы не соскользнуть... сорвавшись... покатилась по желобу вниз.

Наблюдая это все, я заметил что ее ледоруб все еще торчит в снегу, там где она сидела в ожидании старта.

Почему она не продела запястье в ремень? ПОЧЕМУ она НЕ продела запястье в ремень?

Сознавая, что без своего ледоруба, для замедления падения, она быстро достигнет убийственной скорости, я закричал: "Тормози! Тормози! Тормози!!" и бросился за ней вниз по желобу. Через мгновение я уже несся пулей вниз с невероятной скоростью...

Кэрол была передо мной и ее несло так же быстро. Мы по сути падали с горы вниз. Это не слишком уж отличалось от свободного падения... падения прямо вниз.

— Тормози! Тормози! — кричал я.

Я не имел понятия, слышала ли она меня. Вибрации моего голоса оставались далеко позади меня, когда я кричал.

Я видел, что Кэрол пыталась пользоваться ногами чтобы замедлить свое падение. Отталкивалась ими от стенок желоба... но это абсолютно не оказывало никакого эффекта.

Она катилась все быстрее и быстрее.

У меня не было никакого опыта в такого рода вещах, в своей жизни я никогда не скатывался по льду... но я знал, что она находится в реальной опасности, если она не сможет замедлить падение.

Впереди могли оказаться камни. И даже без этого... лед был очень твердым и она могла вылететь из желоба и дальше падать беспомощно кувыркаясь. Ломая кости. Может и шею.

И у нас не было шлемов. Травма головы могла бы обернуться реальной проблемой.

Я сложил руки, придавая себе обтекаемую форму... прижав ледоруб к груди.

Приподнял спину чтобы не волочиться рюкзаком... приподнял ступни и вел их вместе чтобы увеличить свою скорость и уменьшить сопротивление... Я катился вслед за ней на своем копчике.

У нее оставалась, очевидно, лишь одна надежда на то, что я смог бы ее догнать.

Я подходил все ближе.

Но мы оба продолжали двигаться все быстрее... Мы еще не достигли максимальной скорости.

— Используй свой рюкзак, — крикнул я так громко, как смог.

Я увидел как она поворачивает свой рюкзак в одну сторону и прижимает его к стенке желоба. Она продолжала съезжать.

— Сильнее! Сильнее! — закричал я. Опять же я не знал, слышала ли она меня, но как сильно она не прижимала, ничего не происходило. Она все продолжала и продолжала двигаться дальше... Я мог только надеяться, что какая-то часть ее кошек сможет прорваться сквозь ткань рюкзака и дать ей возможность затормозить. Она продолжала пытаться упереться в стенки желоба.

Затем она чуть-чуть замедлилась или я прибавил немного скорости догоняя ее, достигнув высшей точки.

Я почти ее догнал.

Моя ступня была прямо позади ее головы.

Это продолжалось некоторое время. До нее оставался лишь дюйм, а нас все несло по желобу.

Я был рядом, но был ли я достаточно близко?

— Хватай! — наконец я закричал. — Хватай мои ноги!

Мои ноги придвинулись к ней еще ближе.

Они двигались вокруг верхней части ее головы, так как я их раскинул в стороны. Она отпустила свой рюкзак и повернулась в сторону... жестко обхватила одну из моих лодыжек.

Я воткнул ледоруб в лед рядом со мной и с силой оперся на него... усилив это за счет использования и другой руки.

Сначала ничего не получилось... только бессильное царапанье. Но так как я напрягался и долбил изо всех сил... мы замедлялись... и катились... и наконец я смог затормозить нас полностью. Мои руки ломило от напряжения.

Кэрол была в порядке.

И я тоже... Я так думал.

Но когда я сел на лед, по-прежнему с силой держась за свой ледоруб, удерживающий нас обоих на месте... Я почувствовал свои кошки, вонзившиеся мне в спину.

Я не был в состоянии дотянуться туда и ощущал повреждение. Я все еще удерживал нас от соскальзывания вниз. Так что я сказал Кэрол, чтобы она перелезла по мне наверх и вылезла из желоба. Тогда бы и я смог выбраться.

Я попросил Кэрол посмотреть на мою спину. Когда она это сделала, цвет сошел с ее лица. Я дотянулся до спины и почувствовал теплую липкость.

Похоже, что при торможении я в какой-то момент откинулся назад на свои кошки, и по крайней мере один из шипов проткнул ткань и вонзился мне в район поясницы.

Я истекал кровью.

Кэрол сняла свою куртку и рубашку. Затем она сложила рубашку и с силой притянула ее к моей спине.

Что было делать?

Мы прошли только половину пути до озера Елены.

Проходить остальную часть пути было не оптимальным вариантом.

Нам нужно было продолжить свое скольжение.

Мы использовали мой ремень, плотно затянув его вокруг моего живота, чтобы удерживать рубашку Кэрол, прижатую к моей спине.

Мы переложили кошки в моем рюкзаке и Кэрол забрала его себе.

Ее рюкзак, возможно, уже докатился сейчас до озера Елены.

Кэрол уселась передо мной и я обхватил ее талию ногами и мы начали намного медленное скольжение к самому низу ущелья, пользуясь одним лишь моим ледорубом для удерживания нашей скорости под контролем.

К тому времени, когда мы прибыли в район озера Елены — где было несколько выступающих скал, в которых мы были вынуждены останавливаться и перелезать через них — половина моей куртки была ярко-красной от крови.

Мы вылезли из желоба и Кэрол, обхватив меня руками и сдавливая рану, помогала мне добраться по снегу к базовому лагерю.

Там были люди, тоже сделавшие привал, но не туристы. Я вылез из своего космического одеяния и Кэрол положила его в палатку.

Она расстегнула спальный мешок и мы приняли самое лучшее для себя положение.

Все было не так уж плохо. Кровь еще сочилась, но уже начала свертываться.

Рана была глубокой и длиной побольше дюйма, ближе к самой спине, но я не слишком переживал по этому поводу.

Кэрол промыла ее и кто-то принес к нам в палатку аптечку и немного перекиси водорода.

Кэрол смочила рану перекисью, обсушила, став для этого бабочкой и прилепила на рану марлевый тампон. Затем она стала копаться в припасах и выкладывать их, предлагая мне что-нибудь поесть.

Я остановился на сухофруктах и чашке холодного кофе, оставшегося с утра.

Я определенно не хотел дожидаться наступления темноты.

Поэтому, хотя она и сначала возражала... Кэрол упаковала все наши вещи так компактно, что они уместились в одном рюкзаке и мы стали спускаться с горы дальше. Мы шли не торопясь, так чтобы у меня не стала бы снова сочиться кровь из раны.

Пройдя вниз дальше, когда мы миновали снежное поле и выбрались на камни, я остановился и Кэрол пошла искать свой укатившийся рюкзак.

Она вернулась с ним минут через 15. Это здорово нам помогло, поскольку нам уже не нужно было тащить спальные мешки и палатку в руках при ходьбе.

Мы переупаковали вещи. Кэрол проверила мой рану, которая еще немного кровоточила... но похоже все было ОК... и мы продолжили спуск по склону.

Через некоторое время мы добрались до ручья и избушки, которых тогда не нашли по пути наверх.

Я там как следует напился и вода была удивительно вкусной. Я почувствовал себя просто прекрасно.

Еще немного времени спустя, мы дошли и до автостоянки, которую раньше мы проехали не заметив.

От автостоянки мы вышли на дорогу и первый же автомобиль, ехавший в сторону Олд Скай Боул, остановился и довез нас до нашего джипа.

В больнице мне наложили на рану семь скрепок — и все.

Не было на самом деле проблем. Даже не было больно... сильно.

Мы остановились у продуктового магазина и запаслись разной едой, затем вернулись снова на курорт у озера Сиськию, где мы были до этого. Мы тогда договорились чтобы занять тот же самый номер, после возвращения тем же вечером.

Кэрол отправила меня восстановить силы, пока она готовила мясо. Она делала все возможное, чтобы увериться в том, что я чувствую себя комфортно и хорошо накормлен.

— Ты спас мне жизнь, возможно, — сказала она.

И может быть это было действительно так.

Я развел огонь, это было довольно легко... дрова ведь были прямо здесь пол рукой... Затем мы вытащили матрас и уложили его тыльной стороной перед камином и поели прямо там.

После еды мы устроились поудобнее у камина и некоторое время молча сидели...

Затем я спросил ее про то, что меня удивило. Разве мог хлопок руками вызвать молнию на вершине?

Она, казалось, задумалась на мгновение, затем сказала:

— Это был знак.

— Знак? — повторил я. — Ты имеешь ввиду нечто подобное знаку у дона Хуана?

— Нет, — сказала она. — Ничего подобного с тем знаком. Такого рода знак является книжной историей со знаками. А это было реальное событие.

— ОК, — сказал я. — безусловно оно было реальным. Но если оно было знаком... то что же оно означает?

— Оно не означает ничего, — сказала она. — Знаки из книг могут что-то означать, знаки в реальной жизни лишь точка... или подчеркивание чего-то. Они ничего не значат в обычном смысле. Это подчеркнуло действие исцеления, которое я проворачивала. Но возможно... это указало и на кое-что еще.

— Указало на что именно? — спросил я.

— На то, что трудно объяснить, — сказала она... затем продолжила.

— Ты помнишь, как ты встал, когда ударила молния?

Не думаю, что я помнил вообще как я вставал.

Она посмотрела на меня, как будто читая мои мысли и сказала:

— Я не имею ввиду, помнишь ли ты что встал... Я спрашиваю помнишь ли ты КАК ты встал. В таком случае, выходит что ты встал безо всяких мыслей о том, чтобы вставать.

Я удивился тому, откуда она это узнала... и подумал, был ли какой-то смысл в том, что она сказала.

Странным образом, в этом было крайне мало смысла.

Я вынужден был признаться в том, что я не помнил как встал и в том, что я встал не зная о том, как именно я это сделал.

Я ведь мог и вспомнить это. Это было на самом деле совершенно ясно.

— Теперь вспомни, как ты выходил из желтого тумана в ту первую ночь, когда мы были вместе, — сказала она.

Погода-ка... Я задумался. Что это? К чему она пытается подвести? Я немного занервничал по поводу утери контроля.

Но затем снова подумав об этом, я осознал, что она была права. Оба этих события были в довольно-таки определенном смысле одинаковыми.

Я вышел из светящегося тумана не задумываясь о том, как это нужно сделать вообще.

И я встал после удара молнии, не зная как это нужно делать вообще. Это было похоже на противоположность намеренному.

Это произошло само собой. Чисто спонтанным образом. Безо всякой намеренности.

Я задумался на минуту, пытаясь понять это все.

Не играла ли она мной каким-то образом? Не запутывала ли она меня? Я немного запаниковал.

— Тогда, на пике, когда я крикнул "Намеренность!" ты видимо сдержалась. Похоже тебе это очень не понравилось. Что это было? — прервал я молчание... я попытался обрести некий контроль над тем, о чем мы говорили. Остановить ее от увода меня туда, где главенствовал не я, поставить ее на место.

Она честно ответила, что "переживает период сомнений во многих вещах".

Она производила впечатление открытой и честной в этом.

— Крикнуть "Намеренность!" было неплохо, но в то же время это было частью прежней Кэрол, — объяснила она.

— Помнишь?.. Я ведь сказала тебе, что теперь двигаюсь только вперед.

Но мы ведь намеревались подняться на гору и мы это сделали, ответил я, надавливая на свою точку зрения. — Это сделала реальная намеренность. Не рассказанная в книге.

Кэрол рассмеялась. Она кликнула на то, о чем я говорил.

— Да, — сказала она. — мы сделали это. И мы крикнули "Намеренность!" Она была реальной и она была неплохой. Она не была историей из книги. Точнее такой долгой, что мы реально жили ею.

Затем она добавила.

— Лично для меня... Я больше увлечена изучением действий и перемещений — без какой-либо намеренности.

Я не был уверен, что понял все, что она сказала... но меня определенно заинтриговало действие "без намеренности".

В перемещении без намеренности ощущалось нечто, что меня притягивало.

Мне хотелось большего.

— А что насчет золотистого тумана и свечения? Можешь ли ты делать это, когда только захочешь? — спросил я ее.

Она сказала, что это вовсе не то, что "она когда-либо хотела".

Она сказала, что "ситуация должна быть подходящей".

— А как насчет сейчас? — спросил я. — Подходящая сейчас ситуация?

— Да, — сказала она, посмотрев на меня, казалось бы оценивающе.

— Ситуация очень даже подходящая.

— Так мы можем сделать это снова прямо сейчас? — спросил я.

На лице Кэрол отразилось удовлетворение и улыбка.

— Да, мы можем сделать это... — сказала она.

Она сдвинула свое тело так, чтобы я смог лучше видеть ее в свете огня. Она остановилась и подождала пока я ее рассмотрел целиком.

— Смотри на меня! — сказала она.

— Смотри на меня...

... и говори...

— Я — часть Кэрол Тиггс.

3

(31.07.2011)

Проснувшись, я почувствовал себя великолепно. Все вокруг казалось свежим и новым. Моя спина одеревенела в том месте, где были наложены скобки и мой копчик саднило от скольжения по леднику, но это нисколько не влияло на мое хорошее настроение.

Я проанализировал события последних двух дней. Кэрол и я искали приключений и мы оказались крайне успешными в этих поисках. И хотя получилось, что мы были несколько ближе к смерти, чем обычно рекомендуется, теперь, когда опасность была позади, она похоже усилила возбуждающий эффект от нашего предприятия.

Затем я стал размышлять о том, что произошло этой ночью... и осознал, что не могу вспомнить, что же я делал.

Но, может быть, что не совсем так уж четко... на самом деле, вспомнить я мог... но только косвенно. Я не мог вытащить все это как обычную память. Это было странное ощущение.

Я помнил... но только на такой глубине, что когда я это вспомнил,  то не знал как я это сделал, и что конкретно происходило в том, что я ясно вспомнил. Все, что ни происходило там, было без ощущений меня как что-то проделывающего.

И большая часть из того, что там происходило, было таким удивительно чудесным.

У меня была чудесная и экстатическая ночь — которую я не мог вспомнить — но точно знал, что там случилось.

Пожалуй, это самый лучший способ описать все это.

А также, теперь, когда я пытаюсь вспомнить последнюю ночь... там были сновидения.

Кроме того, они были удивительными.

У меня было определенное ощущение, что Кэрол и я сновидели вместе. Но при рассмотрении этого ощущения, я уже не мог сказать, что у нас были одни и те же сновидения. Только то, что я видел яркие сновидения, в которых Кэрол была их частью. Я испытывал такое с нею и раньше и я уже приводил об этом некоторые мысли. Я уверен, что поскольку мы заснули после того как мы взаимодействовали вместе на таком глубоком уровне... ощущения бытия вместе осталось и перешло в сновиденное состояние.

Таким образом, яркие сновидения имели тенденцию включать в себя Кэрол в качестве своего характерного свойства. Я никогда не говорил с Кэрол об этом. Я никогда не пытался расспрашивать о содержании ее снов и сравнивать их со своими.

Это было в моем списке вещей для обсуждения с ней.

Правда мой список вещей для обсуждения с ней составлялся очень долго.

Я много лет практиковал айкидо. И занимаясь этим, я был хорошо знаком с реакцией без предварительного обдумывания.

Когда противник двигается, ответ произвольно формируется по ходу атаки. На каждое действие имеется равное ему противодействие. Поэтому я уже испытывал отсутствие мыслей и спонтанность движений.

Но то, с чем я в последнее время столкнулся с Кэрол, было намного глубже... Казалось это уровень чистого делания, на котором не было ощущений самого себя вообще. По этой причине оно не содержится в памяти в обычном смысле. И это заставило меня задуматься об этом. Не только для того, чтобы понять, что со мной происходило... но и потому что это казалось частью тайны, которая все больше становилась мне интересной.

Я читал книги Кастанеды. Не все, но я достаточно хорошо с ними был знаком, чтобы понять, что в какой-то момент Кастанеда их изменил. Он переключился от подчеркивания того, что он называл силой растений, встречам на природе и осознанию того, что все мы являемся мужчинами (и женщинами), которые собираются умереть в другом фокусе. Он начал подчеркивать случаи с доном Хуаном, сдвигающие его в состояние повышенного осознавания, сновидения с другими людьми, путешествий в сновидении, и того, кого он называл "бросившего вызов смерти".

Тайна была здесь. Это второе выделение Кастанеды, казалось очень похожим на то, что я испытывал с Кэрол. за исключением того, что то, что я испытывал с Кэрол, было целиком "не от мира сего". Я не видел ни одного признака, что это приводило к тому или иному путешествию в другие миры или измерения или к "бросившему вызов смерти". Но помимо этого, там было и много похожего.

И, как я смог вспомнить, Кэрол сказала, что однажды показала некоторые из этих вещей Кастанеде и он зафиксировался на них. Она сказала, что он ввел их в свои истории и изменил их в соответствии со своими переживаниями.

Так что выходит Кастанеда взял опыт, который у него был с Кэрол, и приспособил его для продолжения своих историй с доном Хуаном? Если это было правдой... то в некотором смысле, Кэрол Тиггс была фактически "доном Хуаном".

Или, по крайней мере, моделью, по которой был сделан дон Хуан в последующих книгах.

Я был поражен тем, как много смысла это производило.

Я тоже поместил это в свой список для обсуждения. Я хотел приступить к нему, как только мне покажется, что Кэрол будет готова к такому обсуждению. И сразу после возвращения из нашей поездки, я решил перечитать некоторые книги и попытаться все это понять.

Прямо в этот момент, Кэрол, которая возилась на кухне с посудой и готовила нам что-то на завтрак, высунула голову из кухни и посмотрела на меня.

Все в ней выглядело великолепно... и она одарила меня теплым взглядом, который казалось говорил, что для нее я тоже выглядел неплохо. Мне захотелось затащить ее к себе в большую комнату. Снова прижаться к ней.

Но она быстро смылась опять на кухню, и все что от нее осталось, был аромат разного рода мексиканских завтраков, который выплыл и заполнил всю комнату.

— Завтрак через пять минут, — крикнула она.

Пока мы ели "гуэвос ранчерос" и теплые лепешки и пили утренний чай, мы обсуждали следующую поездку. Я хотел двигаться в северном направлении дальше. Но Кэрол сказала, что может нам нужно остаться еще на следующий день и отдохнуть. Мне очень хотелось вырваться из Калифорнии и хотелось продолжить движение через штат Орегон, но Кэрол сказала, что мы можем остаться и "развести еще огня, как ночью, и сделать что-то особенное". Я перестал спорить. Оставаться еще одну ночь в Калифорнии вдруг зазвучало как нечто дельное.

Так что мы спланировали как провести день до вечера.

Мы сказали владельцам комнат, что хотим остаться, затем пошли в город и накупили продуктов. Мы вернули свое горное снаряжение, взятое в прокат. За утерянный ледоруб пришлось выложить 55 долларов, потому что "им пользовались уже довольно много раз", по словам продавщицы. "Тот ледоруб был куплен за сто двадцать долларов", сказала она.

Это был "кусок говна", сказал я на выходе.

По словам Кэрол, оказалось, что когда ее рука соскользнула с ручки, ремень оборвался.

Это как раз и стало причиной "сумасшедшей езды" для Кэрол и меня самого.

Мы привезли продукты к себе, затем вместе приготовили еду для обеда в стиле пикника и направились за город, следуя инструкциям, которые я получил от нескольких местных жителей, неподалеку от магазина с туристским снаряжением.

Мне, на самом деле, хотелось пойти искупаться. Быть может это была не самая лучшая вещь для моей раны на спине, но стоял такой жаркий день и мне очень хотелось окунуться в воду. Я решил, что лучше пусть это будет не озеро, а свежий водный источник. Это одобрила и Кэрол, которая казалось весьма неплохо приспособилась к натуральной жизни. Так что мы отправились к реке Макклауд, примерно в 20 милях от Шасты, чтобы нырнуть в холодные воды Макклаудского водопада.

Когда мы туда прибыли, там оказалось прекрасное место, идеально подходящее для прыжков, хотя нам пришлось немного поднапрячься, чтобы опять лазить по скалам. Мне пришлось быть осторожным, чтобы у меня не разошлись скрепки на ране.

Вода была чистая и холодная и такая, которую я и хотел. После трех или четырех прыжков и недолгого плавания в холодной воде, мы пообсохли на солнце и нашли на скале хорошее место для пикника и устроили себе праздник.

Когда мы ели, я решил задать Кэрол несколько вопросов. Я хотел расспросить о действии без намеренности, трансе... и сновидении... потом, может быть, перевести разговор на ее отношения с Карлосом Кастанедой. Но, вместо этого, поскольку я опасался, что она станет возражать против любых обсуждений о Кастанеде... я закончил тем, что спросил ее о том, почему она заставляла меня говорить "Я — часть Кэрол Тиггс".

Она посмотрела на меня и сказала вопросительно:

— А ты не хочешь этого?..

Я запнулся... в голове пронеслись разные мысли... Да нет, я этого хотел.

Это ощущалось так соблазнительно и эротично. Как я мог этого не хотеть.

Она улыбнулась, поскольку ощутила то, о чем я подумал. Затем она продолжила, и то о чем она стала говорить, было крайне неожиданным.

— Это такой тип ведьмовства, — сказала она.

— Ты должен это произнести, — продолжила она. — Потому что я хочу овладеть тобой... но этого не надо бояться, — добавила она, прежде чем я успел среагировать... — Это действительно работает только если такое имеется в обоих направлениях. Видишь ли... Я хочу, чтобы и ты овладел мною тоже.

Снова в мозг пришло то самое химическое зажигание. Я вдруг оказался высоко в небе. Был ли это гипноз? Было ли это вожделение? Все, что я понял: это было настолько мощно, что я не думаю, что мог бы выбраться из этого, если бы захотел.

И в тот момент, я этого определенно не хотел.

Она перешла к объяснению того, что, по ее мнению, такое ведьмовство, обоюдное любовная клятва, она называла его одним из самых высочайших вещей, которые могут сделать вместе два человека... Она спросила меня, разве бытие в любви не является самым высочайшим состоянием?

Я ответил "возможно". "Да"."Полагаю, что так".

— По этой причине, — продолжала она, игнорируя мои колебания, — ведьмовство может быть очень позитивной вещью.

Она сказала, что когда кого-то привораживают... — Они оказываются в самом лучшем состоянии для чистого действия. Они становятся безличными и не опускаются до плохих эмоций по отношению к другому человеку. Они не могут. У них нет выбора, кроме как любить.

— Ведьмовство — это чистая любовь, — сказала она. — Ведьмовство — это свобода.

Странно... хотя какая-то часть меня восставала против того, о чем она казалось будет говорить, все что уже прозвучало было правильным. Я мог напрямую ощущать, как это верно. В тот момент я не знал, был ли я "приворожен", но я никогда не ощущал себя таким свободным в любви, как с Кэрол. У меня не было страха о бытие в любви, которое до этого мне очень не нравилось. Как правило, мне такое очень нелегко давалось.

— Точно, — сказала Кэрол, когда я сказал ей об этом. — Ведьмовство — это свобода от страха любить.

Затем она посмотрела на меня... сделав паузу... выжидая...

— Я собираюсь заворожить тебя... Я приворожила тебя.

— И я покажу тебе как заворожить меня...

— Вечером, — сказала она.

(01.08.2011)

На обратном пути с Макклаудского водопада Кэрол сказала, что раз мы решили сделать то, что собирались сделать, то возможно нам нужно остаться в номере еще на один день, поскольку мы будем не в состоянии вести машину и хорошо ориентироваться в течение дня или около того...

Также она сказала, что нам не стоит планировать путешествие в первый день очень далеко, когда мы покинем это место.

С моей стороны, мне было интересно, что я с этого получу.

Кэрол похоже предполагала, что я буду полноправным партнером в ее планах. Тем не менее, вместо того, что бы громко сказать и сослаться на то, с чем я еще на самом деле не согласился, она похоже держала в уме, предположил я, что когда мы покинем Шасту, если она не почувствует, что мы не должны уезжать далеко в первый день или около того, то "мы могли бы добраться до Орегона и остановиться там на Кантри Фейр" [Княже: ежегодный трехдневный фестиваль контр-культуры].

Кэрол замолчала на секунду, затем сказала: "Карлос ходил к ним".

Она снова замолчала, потом через несколько минут сказала: "Забавно... Карлос терпеть не мог хиппи, но он любил приезжать на Кантри Фейр. Он был страстным наблюдателем людей, и я думаю, ему нравились пряные части". Снова наступило молчание... "Я знаю, ему нравились пряные части", добавила она. А потом:

— Думаю, съездить на ярмарку будет хорошей идеей... если мы не останемся там слишком надолго.

Еще одна пауза... Мы проехали молча несколько миль.

— Теперь, — сказала она, прерывая молчание... — Нам нужно много кое-чего подготовить.

— Нам нужно составить список многих вещей. Адреса, банковские счета, телефонные номера, все важное, что мы не можем позволить себе потерять или забыть. Кроме того, если у нас есть что-то скрываемое где-нибудь... нам нужно внести в этот список.

Это не успокаивало мою нервозность по поводу всех этих ее планов.

Кэрол посмотрела на меня и видимо поняла.

— Не переживай, — сказала она, — это просто формальность. Как страховой полис. Только на случай, если что-то будет стерто.

— А что, может быть и стерто? — спросил я.

— Ну, я не знаю, — сказала она, — На самом деле я никогда не пробовала делать подобное раньше.

Я еще больше занервничал.

— Я знаю, что у тех племен, где такое делают, бывали случаи, когда человек впадал в амнезию... но это обычно ненадолго, — сказала она.

Если это было сказано для того, чтобы меня успокоить, то этого не произошло.

Я начал серьезно подумывать о том, чтобы прервать так называемую поездку и вернуться домой прямо сейчас. А вдруг Кэрол так страдает из-за своего прошлого, что попытается совершить некую форму ментального суицида? Вдруг она воспользуется мной как неким типом орудия, чтобы это сделать? Могла ли она такое сотворить? Возможно ли такое? Вдруг она попытается сбежать и забыть обо всем и плюнуть на все расходы? Идея о том, что она рассматривает меня лишь как средство в своем желании вывести пятно в своем прошлом, обеспокоила меня. "Может быть она невменяема..." было моей следующей мыслью.

Кэрол снова посмотрела на меня и похоже ощутила мои опасения.

— Ты вовсе не обязан это делать, — сказала она. — Важно чтобы ты сам захотел это сделать.

Она посмотрела на меня. Она положила руку на мою ногу... и сказала...

— Я хочу пройти через это.

— Ну, может быть, я понял под этим нечто большее, — признался я. — Я не знаю, хочу ли я сойти с ума прямо сейчас, — я попытался изобразить легкую улыбку, но это оказалось нелегко и через силу.

— С ума ты не сойдешь, — сказала Кэрол... — Если это сработает, то ты будешь в лучшей психической форме, чем прежде. И ты будешь свободен от обеспокоенности. Все будет гораздо устойчивее.

Это тоже не успокоило мою озабоченность. Фактически, то что она еще сказала, напугало меня еще больше.

— Ты воспринимаешь это слишком серьезно, — сказала она. — Если ты не хочешь это сделать, мы можем остановиться прямо сейчас.

— Нет, — услышал я свой ответ. — Нельзя сказать, что я не хочу это сделать, — и это было правдой. Я был взволнован всем этим. На одном уровне, я не мог этого дождаться. Но на другом, я был во всем этом крайне сдержан.

— Твое тело хочет это сделать, а твой рассудок напуган до смерти, — сказала Кэрол и затем она рассмеялась. Мне тоже захотелось рассмеяться.

— Дай мне посмотреть, смогу ли я помочь твоему рассудку, — продолжила она... Она посмотрела прямо на меня, заставляя полностью оторвать мои глаза от дороги и посмотреть на нее. — Ты мне нужен, чтобы это сделать, — произнесла она с искренностью... она снова положила руку на мою ногу. Она сжала ее посильнее.

— Ты сделаешь это... для меня?

Мой рассудок отреагировал мгновенно. Конечно, сделаю. Я мог бы сделать для нее почти все.

Она посмотрела на меня и не дожидаясь произнесения ответа сказала

— Тогда просто попытайся расслабиться, все это сработает хорошо.

И с этого момента она продолжила строить свои планы.

— Мы должны упаковать все, что нам может понадобиться, когда мы вернемся, — сказала она. — И мы должны остановиться в городе, чтобы взять несколько вещей, которые нам будут нужны. И нам нужно устроить проживание еще на один день.

Вернувшись в номера, мы занесли продукты, которые Кэрол купила, когда мы остановились в городе. Она сказала, что должна приготовить достаточно еды на завтрашний день. Она сразу прошла на кухню и начала работать. Она сказала мне сходить устроить проживание еще на один день и вернуться сюда.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти одного из владельцев. Он сплавлялся вниз по реке. Когда я вернулся, Кэрол уже нарезала продукты, замесила тесто или какую-то квашню и вскипятила воды. Кроме того, она собрала большую часть вещей не самой первой необходимости, которые мы затем уложили в джип.

— ОК, — сказала она, когда сняла кипящую воду с плиты и залила ее в чай. — Давай займемся своими списками. Она вырвала несколько листов бумаги из записной книжки, вынутой из своих вещей и подошла к столу.

Ручка у нас оказалась только одна. Я пошел за другой к своему джипу. Когда я вернулся, она уже налила для нас чай в чашки и она сказала:

— Просто перечисляй все, что хочешь запомнить. И не беспокойся... ты не обязан все это делать... но не пропускай ничего важного... на всякий случай.

Итак мы сели оба за стол и стали записывать важные в своей жизни вещи.

Это заняло у нас довольно много времени. Прошел час. И я все еще не был удовлетворен. Я посмотрел на листки у Кэрол. Там все было было аккуратно и по порядку. На моих, наоборот, имелись зачеркнутые вещи и кривые строки и хотя я начал было нумерацию, после 16 пункта я перестал ее соблюдать. С того места просто шло длинное перечисление. Нужно было это доделать. А вообще, Кэрол сказала, что нам делать это вовсе не так уж обязательно.

Кэрол отодвинулась назад из-за стола. — Сейчас я покажу тебе кое-что, — сказала она и встала.

— Тебе нужно будет научиться этому и выполнить это и на мне тоже.

— Это пасс рукой, — сказала она. Затем добавила, когда я посмотрел на нее... — Ничего общего с Тенсегрити.

— Я сделаю его лишь несколько раз, потом тебе нужно попытаться сделать его на мне. Это просто расслабит нас и запустит процесс.

Ладно, подумал я. Если я хочу остановить это, то лучше это сделать прямо сейчас. Но я ничего не сделал. Я не чувствовал сил чтобы изменить, то что происходило. Казалось, что уже слишком поздно, что бы отказаться от всего этого.

Кэрол подошла и встала рядом с правой стороны кресла, на котором я сидел. Она слегка стиснула ладонь, лодочкой, и стала держать над моим лбом в трех-четырех дюймах спереди и повыше моих глаз... ее ладонь была обращена ко мне.

Затем она опустила ее. Не быстро. Не медленно. Просто опустила руку прямо перед моим лицом и сказала... когда сделала это. "Ты не помнишь".

Это немедленно оказало на меня эффект онемения. Казалось это заблокировало мою способность мыслить. Я почувствовал странное ощущение, заполняющее мою голову. Она повторила это. "Ты не помнишь". Я начал считать.

Она повторила в третий раз "Ты не помнишь".

Эффект был очень успокаивающим. Не думаю, что я потерял память. Я просто не ощущал какой-то необходимости думать о чем-то. Я не заботился вообще ни о чем. Я чувствовал себя гораздо лучше. Я больше не беспокоился. Я просто расслабился и успокоился и все вокруг начало очень хорошо ощущаться.

— А сейчас, сделай это на мне, — сказала она. — И вложи в это свою волю. Она заставила меня встать и села в мое кресло. Я сложил лодочкой руку перед ее лицом и попытался это проделать. Это было легко сделать. Я ощущал уверенность, когда это делал. Мне нравилось делать это для нее. И на третий раз, я почувствовал как это сработало на самом деле. Ее глаза немного зависали при каждом пассе. — Еще несколько раз, — сказала она. Так что я сделал это еще раза три.

Она тоже после этого выглядела намного спокойнее.

Она улыбнулась мне медленно, искренне. — Неплохо, — сказала она.

— Теперь мы должны приготовить клятву, — она полезла в свои вещи и вытащила небольшую коробочку. Внутри оказались листики очень тонкой бумаги, квадратная зеленая бутылочка с широкой, плотно закупоренной пробкой и небольшое перо, примерно шесть-семь дюймов длиной.

Она сказала: "Вот как мы будем писать клятву".

Я просто смотрел. Я чувствовал себя отстраненно, как наблюдатель со стороны.

Она посмотрела на меня и снова улыбнулась.

Она передвинула свое кресло на мою сторону стола и села со мной рядом. Она положила бумагу перед нами, выложила перо, у которого был косой срез на конце, так что оно было похоже на гусиное. Она открыла бутылочку.

Я попытался обнаружить какую-нибудь внутреннюю опору для себя.

— Что это? — сказал я, указывая на бутылку.

— Это чернила... Это особенные чернила. Я сама их изготовила.

— Я буду говорить тебе что писать, — сказала она.

(02.08.2011)

Кэрол положила передо мной листочек бумаги и пояснила как пользоваться гусиным пером. Она сказала окунуть его в чернильницу и убедиться, что чернила остались на пере, но не капали с кончика пера. "В зачет идет аккуратность" сказала она. Она сказала, что я должен уделить этому время и стараться не ошибаться. Затем она продиктовала ряд слов, которые для меня казались необычными. Она сказала, что они являются магическими словами, в том смысле, что они сделают листочки, на которых мы пишем, уникальными, отличными от всего такого, что мы обычно пишем.

Я написал их, как она и сказала.

Чернила были фиолетово-багрового цвета и стекали на бумагу очень легко. Мне пришлось прерываться после каждой пары слов, чтобы еще раз обмакнуть перо.

Следующим, что она заставила меня записывать было, как она назвала, декларация. Утверждение, что я действую по собственной воле, в добром здравии и контроле над рассудком. Я написал это, как она и сказала. Я был так занят тем, чтобы не сделать ошибок, что не ставил под сомнение содержание того что записывал.

Затем шел длинный список многочисленных частей тела, и после которого шел сопроводительный список того, за они будут отвечать. Затем еще один список вещей, которые человек может делать, таких как ходьба, сон, еда, стояние и т.д., для которых применяются определенные условия, которые также являются частью списка.

В этом месте Кэрол объяснила, что чем длиннее будет список, тем сильнее будет заклинание. Она сказала, что мы собираемся использовать только один листочек бумаги. Она сказала, что два листочка клятвы может быть более опасным делом.

Затем шла часть, которую она назвала неотзывным контрактом. Участвуя в нем, сказала она, мы оба соглашаемся с тем, что он действует на протяжении "всей нашей жизни и вечности". Записанное включало это утверждение, и содержало также некоторые еще более необычные формулировки, которые походили на те, что были в начале.

Когда я закончил, Кэрол взяла листочек, перечитала его, и опустив перо в чернила написала печатными буквами свое имя под тем, что написал я.

Теперь настала ее очередь. Она сказала наблюдать за ней очень внимательно и она стала записывать точно такие же слова на своем листочке бумаги. Она также делала это медленно и осторожно, следя за тем, чтобы не сделать кляксу и не размазать чернила. Когда она закончила, она придвинула листочек передо мной и сказала, что я должен это перечитать и затем проставить свое имя под ее словами. Так я и сделал.

Довольная нашей работой, она сказала, что мы должны оставить их на столе "подсушиться" и что я должен ей помочь с обедом.

У нее все было готово для жарки блинов. Она велела мне следить за первой порцией, а сама стала разогревать суп-бульон и разные овощи на пару, которые она уже приготовила заранее. Пока это все происходило, она напомнила мне о пассе рукой "ты не помнишь". Она сказала, что это был способ застать другого человека врасплох. Например, когда он делает что-то простое и увлечен этим, или когда он размечтается. Она сказала, что я сам почувствую, когда настанет подходящий момент для его использования.

Мы продолжали готовить еду, а я высматривал шанс сделать это на ней, но ощущения подходящего момента не было и я не стал пробовать.

Она закончила с овощами, сняла их с плиты, но оставила их накрытыми. Она напекла блинов побольше и когда они были уже готовы, я помог ей с тарелками. Она выложила немного йогурта на тарелки рядом с блинами. Мы налили ковшиком бульон в овощи и стали выкладывать наши тарелки и блюда на стол. У нее был в холодильнике травяной чай. Она вернулась на кухню разлила его по чашкам, взяла салфетки и столовое серебро и мы были готовы к тому, чтобы начать есть.

После обеда мы почистили и помыли посуду. Кэрол сказала, что мне надо подготовиться развести попозже огонь, но пока не разжигать его... Затем она снова позвала меня к столу. Мы должны теперь взять подсушенные листочки бумаги... он взяла листочек, который был исписан мной... а я должен взять листочек исписанный ей... и переписать все ее слова поверху чернилами. Она уступила очередь мне первому и напомнила, чтобы я писал внимательно, точно следуя ее стилю написания. После того, как я закончил свою писанину поверху ее слов, она взяла первый листочек, который был написан мной и стала писать сверху, а я стал наблюдать за нею.

Затем она сказала, что мы должны подписать оригиналы. Она сделала это первой и добавила "Я — часть Вен Сентано"... затем подписалась своим именем.

Я взял свой листочек и написал: "Я — часть Кэрол Тиггс", и подписался своим именем

— А теперь, — сказала она... — Съешь бумагу.

Мы оба стали жевать свои листочки бумаги. Мой растворялся во рту подобно рисовой бумаге на японских карамельках. С немного горьковатым привкусом... который, предполагаю, придавали чернила.

Кэрол заставила меня запить водой. — Побольше воды, — сказала она.

Она наполняла стакан два раза и мы вместе все выпили.

А потом она сказала... — Все это... Не было ли слишком трудным?

Нет. Это не было трудным вообще... И я не почувствовал ничего трудного вообще.

Я почувствовал облегчение. Мои опасения были преувеличенными.

Все это было символическим, сказал я себе. Это было похоже на контракт. Это было интересно, немного странновато, но мне нечего было бояться.

Я подошел к камину и стал разжигать огонь.

Мы сели, наблюдая за пламенем, некоторое время ничего не говоря. Огонь стал угасать.

Я как раз занимался подкидыванием дров, когда Кэрол поразила меня движением руки "Ты не помнишь".

И с этого момента я многое не помню.

Я помню, что мы были рядом у огня на полу. Я помню, что смотрел на Кэрол, а она смотрела на меня. Она что-то говорила. Ее глаза были очень темными. Пустыми. Красивыми.

И следующее, что я помню, я проснулся в очень чистой и роскошной кровати... не в номере.

Оказалось, что это была постель в мини-гостинице "Кровать и завтрак" в городе Эшланд, штате Орегон.

(03.08.2011)

Я встал с постели и подошел к зеркалу, что висело на дверце шкафа. Мое отражение выглядело незнакомым. Как будто бы посторонним. Но там я был весь. Руки, ноги, голова... Я был реальным существом. Это утешало.

Мой чемодан лежал на полу возле шкафа. Я открыл его. Я снова ощутил нечто странное. Были ли эти вещи моими? Я взял что-нибудь надеть... брюки и рубашку. На рубашке сморщились складки. Она сидела слишком туго. Я попытался вспомнить, когда я последний раз ее надевал, но это меня утомило.

Я расстегнул ее, чтобы она перестала сжимать мой торс... почувствовав, что стянутость заставляет чувствовать меня раздражительным.

Я огляделся. Там был пуховик Кэрол. Он выглядел лежащим на полу не на месте. Он плохо смотрелся рядом с цветочным узором ковра. Что тоже меня раздражало. Я заглянул в ванную... кто-то недавно принял душ, на стенах были заметны капли воды.

Комната ощущалось некомфортно пустой, казалось в ней было нечего делать. Я вышел за дверь. От нее открывался вид на дорожку. Вокруг были припаркованы автомобили. Я увидел свой черный джип. Это произвело толчок в моей памяти. Казалось, что жизненно важная часть меня самого встала на свое место.

Я прогулялся через автостоянку к двухэтажному зданию. У него имелись огромные окна, подобные панорамным окнам... даже наверху, на втором этаже. Что меня обеспокоило. Их нельзя было открыть. Мой разум создал образ мухи, пойманной в ловушку и бьющейся внутри по стеклу. Я вытолкнул его из своих мыслей. Мне нужно было выяснить, что происходит.

Я прошел к главному входу в здание и просунул туда голову. Там было фойе со стойкой регистрации, как в мотеле. Женщина, стоявшая за стойкой, подняла голову и сказала: "Доброе утро, г-н Сентано". Затем, "Если вы ищете свою жену, то я только что видела ее в саду".

Вероятно, озадаченное выражение моего лица заставило женщину улыбнуться и сказать: "Сад с обратной стороны, идите все время по красной дорожке до обратной стороны здания". Я поблагодарил ее и удалился.

Я пошел по дорожке через коридор между отдельными спальными комнатами и нашел сад. Высокие деревья, зеленая трава, скамейки и цветы. Там находилась Кэрол, она сидела на скамейке у небольшого булькающего пруда. Она посмотрела на меня. Я был поражен. Она выглядела такой молодой. Но в тоже время, когда я подошел ближе, ее глаза выглядели морщинистыми. Странно, подумал я. Замечал ли я раньше морщины на ее лице? Я не мог вспомнить.

— Вот ты где, — сказал я.

— Вот она я, — сказала Кэрол без особого энтузиазма. — Вижу ты встал, как ты себя чувствуешь?

— Необычно, — сказал я. — Как ты меня сюда вытащила?

Кэрол рассмеялась. — Ты привез меня сюда, — сказала она.

— Что ты имеешь ввиду, — спросил я.

— Ну, первое, что я помню, это спуск с холма и прибытие в город. Этот город. Ты говорил со мной, когда вел машину. Рассказывал мне что-то о тренажерах. Ты сказал, что они могут навредить суставам. Ты рассказывал мне, что из-за моих узких плеч, мне нужно много упражняться с очень легкими гирями. Лавируя в потоке машин, ты снова и снова продолжал говорить.

Я вынужденно рассмеялся. Я не помнил ничего подобного. Но прозвучавшее, было на меня похоже.

— Потом мы заехали в город, — продолжала она, — и ты начал бормотать "Это должно быть где-то здесь". Я так поняла, что ты знал куда мы должны приехать, потому мы и оказались здесь и ты снял комнату. Пока мы не зашли в комнату, где я и осознала, что ты там был не совсем весь, — она замолчала и посмотрела на меня... еще интереснее... я полагаю... — Ты говорил с кем-то в комнате, но там никого не было.

Я попытался вспомнить что-нибудь из этого... ничего в голову не приходило.

— Затем ты снял с себя всю одежду. Я забеспокоилась, когда ты собрался выйти в таком виде. Даже собрался поехать. Ты рассказывал о танцевальных движениях, потом ты сказал, что тебе нужно съездить в магазин на своем джипе... Но в конце концов ты заполз в постель и вырубился...

— Я тоже легла спать и встала некоторое время назад и пришла сюда. Я собираю саму себя.

Я заметил у нее список важных вещей, на скамейке возле нее. Это подтолкнула мою память. Список важных вещей. Клятва.

У меня возникло желание глянуть на свой список. Но размышлять об этом было трудно, да так, что это заставило меня ощутить раздражение.

— Ты не голодна? — спросил я.

— Нет, — ответила она, — Но я могу попробовать... Мне нужно чего-нибудь выпить.

Мы вернулись в комнату. Я выудил свой бумажник и ключи из скомканных джинсов. Потом мы пошли к джипу.

Когда я садился на водительское место, Кэрол сказала... "Это было здесь раньше?" Я обошел вокруг джипа... там была длинная царапина с красной краской на ней, которая проходила от переднего бампера до середины пассажирской двери.

Я ничего не помнил об этом. И сейчас я ничего не мог с этим поделать. Дверца Кэрол издала неприятно раздражающий скрип, когда я открыл ее для Кэрол. Я вернулся обратно, обойдя вокруг, и мы поехали, высматривая где позавтракать.

— Ты знаешь, а ведь вернувшись обратно у них будет и завтрак для нас, — сказала Кэрол. — Это же часть того, почему они называются "Кровать и Завтрак", — засмеялась она.

То, что я видел ее улыбающейся, заставило меня чувствовать себя намного лучше.

— Просто я ничего не могу поделать с этим сейчас, — сказал я. — Я ведь даже не знаю в каком мы городе.

— Мы в Эшланде, — она помолчала, затем добавила, — штат Орегон. Я спрашивала у кое-кого, — она снова улыбнулась.

Я начал чувствовать меньше раздражения.

Мы нашли ресторан на другом конце города. "Монинг Глори". Там был великолепный омлет и домашние блинчики с черникой, свежевыжатый апельсиновый сок. После второй чашки хорошего кофе, я стал чувствовать себя намного лучше.

По крайней мере, я почувствовал, что смогу ориентироваться.

— Давай выедем за город, к тому месту, откуда мы в него приехали, — сказал я. — Хочу осмотреться.

Так что, после завтрака, мы поехали к длинному холму, про который упомянула Кэрол.

Я ничего не вспомнил, пока мы ехали... но Кэрол сказала, что вспомнила холм.

Мы развернулись там, где стоял указатель "гора Эшланд". Я начал было подниматься, но затем решил развернуться.

Я покатался вокруг, руля случайным образом, с опущенным стеклом. Я ощущал дезориентацию, а свежий воздух успокаивает.

— Я чувствую себя как пустоголовая кукла, как пупс, — прокомментировал я.

Затем я увидел указатель, который показывал на дорогу к Пилотской скале. Может это как раз то, что мне было нужно. "Пилота".

Я проехал несколько миль и нашел тропу. Мы вышли из машины и через коротенький переход оказались у подножия гигантской скалы. Мы полезли наверх.  Это не было так уж трудно. Но в одном месте, поскольку мы оба ощутили такое опасное равновесие, что это немного подействовало на нервы... Я помог Кэрол перебраться через карниз.

С вершины перед нами открылся удивительный обзор.

Мы могли видеть высокую гору на близком, как казалось, расстоянии... Это явно была гора Шаста.

Она выделялась белизной и свечением. Величественным.

Я смотрел на нее в благоговении. Что там происходило? Должен ли я туда вернуться?

Я почувствовал себя легче. Почти пустым.

Прошлое уже больше не казалось прошлым. Казалось оно ушло. Растворилось.

Казалось у меня нет истории.

Я посмотрел на Кэрол. Она посмотрела на меня. Мы были живым ...дыханием. Мы стояли на вершине Пилотской скалы.

Солнце зашло. Казалось, что это единственное в мире, что имело значение.

С Пилотской скалы, мы могли проложить курс в любом направлении.

— Ты все еще хочешь съездить на ярмарку? — спросил я.

— Я не знаю, — сказала Кэрол. — Всегда ли я хочу сделать что-то, перед тем как скажу?

(05.08.2011)

Мы поехали обратно в "Кровать и Завтрак". Забрали свои вещи и сдали ключи.

По дороге из города мы купили немного льда для кулера и еще некоторые продукты. Магазин в Эшланде продавал и билеты на ярмарку, так что мы купили их на этот и на следующий день, избавившись от необходимости искать их в окрестностях Юджина.

Мы были всего лишь в нескольких часах езды и мы неплохо провели время.

Оказалось, что Орегонская сельская ярмарка — прекрасное место для прогулки, если вы чувствуете себя безголовой куклой. Вы можете бродить по ней, бездумно развлекаясь, несколько часов. И там имеется великолепный ассортимент еды и питья. Мы начали заниматься этим около часу дня и наткнулись на парковку, которая располагалась почти рядом, за небольшую плату.

Оказавшись внутри, мы повсюду натыкались на зрелища и атмосферу... рассматривали необычных людей и костюмы... заходили в палатки.

Я купил ящерицу из стекла ручной выдувки и отдал ее Кэрол. Она было из черного стекла, похожего на обсидиан. У нее были красные глаза. Очень необычно.

Я заметил там много женщин топлес всех возрастов, разгуливающих с разрисованными грудями. Может это было частью "остреньких" аспектов, о которых упоминала Кэрол. Я предложил Кэрол дать свои груди раскрасить, чтобы слиться с толпой.

Кэрол сказала, что она даст их раскрасить, если я вырежу дыры в штанах и раскрашу свои ягодицы.

Некоторое время я спрашивал окружающих, есть ли у них ножницы, чтобы посмотреть какая у нее будет реакция. В конце концов я рассмеялся, когда она начала сомневаться, что я это серьезно.

Я еще попытался убедить ее сходить в общественную баню... но она не захотела делать что-то подобное.

Жаль, ведь после всей этой пыли... душ нам был нужен.

"Остренького" мы наелись на весь день, когда пообедали у палатки "Все в энчиладе". [Княже: т.е. разная начинка, завернутая в тонкую кукурузную лепешку]

Мы слышали иногда хорошую музыку, а иногда и не очень. Мы расположились под деревом, недалеко от сцены Шэди Грув, поедая ломтики арбуза и слушая нескольких длинноволосых исполнителей, поющих и играющих на гитаре.

Люди все пялились на нас, пока мы, сидя на земле, доедали свой арбуз. Я заметил, что мы привлекали слишком много внимания. На самом деле я чувствовал, что они обращали на нас внимание из-за нашего безмолвия. Я говорю это потому, что мы были необычайно спокойны. Мы не думали вообще ни о чем... Люди, проходившие или сидевшие рядом с нами, казалось, настораживались и хотели заглянуть нам в глаза. Ну, на самом деле, может это было и не совсем так... просто мы настолько наслаждались арбузом... Он особенно восстанавливает силы. Может это было настолько заметно... Я ощущал словно мои клетки вдыхают его сладкие ингредиенты, как если бы это был чистый кислород.

После нескольких ломтиков арбуза и потом еще двух больших чашек свежевыжатого апельсинового сока, я так зарядился, что пошел к помосту, в виде вертикально поставленного барабана, потанцевать и сделать гимнастику... Я начал импровизируя контактировать с другими танцорами. Кэрол наблюдала со стороны, но не присоединялась, хотя похоже и не осуждала, наблюдая мой выпендреж.

Примерно в четыре тридцать, мы уже достаточно насытились ярмарочным непрерывным парадом. Мы удалились и поняли, что нужно бы найти место, чтобы остановиться на ночь. Вряд ли бы мы нашли что-нибудь комфортабельное в этом районе... там все было так переполнено... Я достал карту и возникла идея... Взять правильный курс по наитию.

Мы сели в джип и направились к побережью.

В машине Кэрол стала более разговорчивой. Мы обсудили некоторые ярмарочные события. Она открыла коробочку, в которой была ее стеклянная ящерка. Она погладила ее по головке и положила обратно. Она рассказала кое-что о местных индейцах, которые когда-то жили в этом районе. Они были особенным образом связаны со "сновидческими духовными силами", сказала она. Они уходили на несколько дней в глухомань и танцевали и постились, что способствовало насыщенным сновидениям. В своих сновидениях оно находили себе охраняющую силу. Этот защитник помогал им связываться с духовным миром и также защищал их от дурных заговоров. Она полагала, что местных жителей в этом районе называли "челамела". Очень красиво звучащее название. Они были особенно искусными танцорами, сказала она. "Духовными танцорами", как она их называла.

Я спросил ее, откуда она это знала, и она сказал что одно время она немного изучала все это. Она сказала, что поначалу, когда встретила Карлоса, она верила всему, что он ей говорил. Она заинтересовалась колдовством и шаманизмом, и попыталась провести собственное исследование магических верований у местных индейцев по всей Калифорнии и Мексике, а потом и в мире... Она сказала, что посетила множество мест, пытаясь найти некоторые реальные связи. Наряду со многочисленными местами в Мексике — которые, по ее словам, принесли не слишком-то много — она также побывала на Гаити, на Кубе, в Перу и Бразилии, обучаясь колдовству и шаманизму. Она была также и на Филиппинах. Она сказала, что провела много времени на острове Сикихор [Княже: знаменитое магическое место, где проводятся колдовские обряды филиппинских черных магов] и путешествовала на Суматру и изучала то, как готовятся различные заклинания, а также насмотрелась на "пчелиный шаманизм".

— Пчелиный шаманизм? — переспросил я. Мне казалось, что это звучит довольно глупо.

— Ты будешь удивлен, — ответила она. — Среди всех остальных, пчелиные шаманы там самые могущественные. Не шути с пчелиными шаманами.

Всего за полтора часа езды и разговоров мы добрались до побережья на юге города Флоренса и нашли место для кемпинга рядом с дюнами. Мы установили палатку, которая была все еще сырой от наших приключений на Шасте. Я привязал веревку между двумя деревьями и накинул на нее крылья палатки и на них спальные мешки. Мы оставили палатку пустой и открытой для ветра, чтобы она могла полностью высохнуть.

Мы приготовили еду из свежих карри и дробленого коричневого риса на пропановой кухонной плитке. Кэрол приготовила рис и овощи с острой приправой, а я нарезал свежих листьев салата и потом приготовил чай с молоком на своей походной печке из черного чая, молока, меда, семян кардамона, гвоздики и имбиря.

Как раз перед наступлением темноты, мы пошли в дюны. Мы пересекли несколько песчаных холмов и вышли к океану. Дул теплый ветерок и комаров не было. Мы сели на песчаный обрыв над пляжем, вслушиваясь в прибой с наступлением темноты.

— Тебе не хватает города? — спросил ее я.

— Я не помню, — сказала она и мы рассмеялись.

Я почти забыл о пассе рукой "ты не помнишь" и обо всем, что происходило в Шасте...

Я думаю, что мы оба достигли в некотором роде второй космической скорости. Теперь мы оказались в стадии невесомости. Гравитация прошлого осталась далеко позади.

Я ощущал, что это хорошо для нас обоих, но особенно для Кэрол, которая определенно выглядела моложе и свежее.

И как только она достаточно напилась фруктового сока и воды, все морщинки исчезали с ее лица.

Я посмотрел на нее. Я едва мог видеть ее в темноте. Только силуэт. В небе за ней, вдоль горизонта появилось мягкое свечение, пульсирующими лентами. Полярное сияние? Я смотрел в удивлении. Я не видел полярного сияния много лет. Оно было слабое, едва заметное. Я старался рассмотреть, было ли это на самом деле полярное сияние... или отсветы Флоренса.

Шумел прибой. Это была прекрасная ночь вместе и без появления северного сияния.

Кэрол заметила мою сосредоточенность на небе, и прежде чем я смог что-то сказать, она повернулась и посмотрела на сказочные отблески во всей красе.

— Нарастает, — сказала Кэрол. — Скоро будет большой взрыв. Я полагаю, она имела ввиду солнечные вспышки и приход солнечных бурь. Она говорила об этом раньше. Я смог об этом вспомнить. Она похоже считала, что вообще вся жизнь была создана в результате взаимодействия солнечного магнитного поля и магнитного поля нашей планеты. Она упоминала несколько раз, что по ее предположениям, в ближайшие несколько лет будет намного больше полярных сияний.

Я намеревался побольше расспросить ее об этом. Почему это ее так интересовало?

Это было в моем списке вещей, о которых с ней поговорить... Я почти забыл, что у меня был такой список.

Спускаясь вниз с нашего холма... мы шли медленно, погружая ноги в песок... мы брели по пляжу, наблюдая полосы зеленых и розовых вспышек, танцующих у горизонта. В отсутствии луны было так темно, мы едва смогли найти дорогу назад через дюны, к нашей палатке. На короткое время мы заблудились... к счастью, мы узнали направление по звукам океана на западе и волнам вспышек на севере. К тому времени, когда мы нашли свой кемпинг, мы уже совсем устали. Мы разложили настил в палатке, занесли спальники и моментально провалились в сон.

(07.08.2011)

Я проснулся раньше Кэрол. Тихонько вышел из палатки и поднялся на ближайшую дюну. Песок был еще холодным, когда я присел наверху, ожидая солнца.

Мне нужно было поразмыслить. Что было немного похоже на плавание против течения. Мой мозг не хотел этим заниматься и у меня не было всех фактов, которые мне были нужны. Но интуиция подсказывала мне принять кое-какие решения...

Мне было ясно, что Кэрол не собиралась оставаться в кемпинге.

У нас было мое каноэ и мы могли бы развлекаться несколько дней... Кататься на нем в прибое было бы весело. И проваляться несколько дней на пляже тоже было бы здорово. Но если я правильно прочитал Кэрол, а я думаю что да, она на самом деле не очень-то подходила для образа жизни в кемпинге. Я мог бы на раз прожить в кемпинге неделю и ловить от этого кайф... но я не думаю, что делая это, Кэрол было бы так же здорово.   

Теперь мне казалось, что двигаться дальше на север, уже не было таким уж многообещающим. Если мы не станем продвигаться глубже в природу, то куда нам тогда двигаться? В Портланд... В Сиэтл? Мы могли бы точно так же оставаться и в Лос-Анджелесе.

Если Кэрол действительно бежит от чего-то... Если она на самом деле пытается создать разрыв в своем прошлом, то вылазка на природу могла бы ей помочь, но это должно быть нечто большее, чем автокемпинг. Ей нужен был самый настоящий отпуск. Что это за остров, о котором она упомянула? Сикихор? Нечто подобное, было бы в самый раз.

У меня было несколько идей о том, что мне чувствовалось, будет ей необходимо, но поскольку я знал о ней слишком мало, я был не в состояние точно знать, что именно для нее будет действительно лучше. Я решил, что придется поговорить с ней.

Одна идея, пришедшая мне в голову, которая никак не ощущалась вообще — вернуться на деревенскую ярмарку. Что уже почти стало для меня ситуацией "что было — то прошло". Но я хотел бы посмотреть, как на это отреагировала бы Кэрол.

А вот как раз и она появилась, поднимаясь на дюну.

— Ты готова позавтракать? — спросил я. — О да, — сказала она, и встала надо мной, смотря вниз. — Ты остановился на чем-нибудь?

— Конечно, — решился я... — но сначала... мы можем немного поговорить?

Кэрол села рядом со мной на песке. — Это зависит, — сказала она... положившись на меня как на защитника... давая мне знать, что некоторые темы лучше не трогать.

Я решил начать с простой вещи. — Ты же не хочешь вернуться обратно на ярмарку, не так ли? — Нет, это нереально, — сказала она. — И ты реально не хочешь оставаться в кемпинге, не так ли? — Не особенно, — сказала она и добавила... — Но это было приятно прошлой ночью. — Да, было такое, — сказал я, думая о ветерке, северном сиянии и накатывающемся прибое. Это было на самом деле приятно.

— Ну... — продолжил я... — Почему бы тебе не рассказать, что с тобой происходит?

Она просто сидела и все. Может быть размышлять для нее было так же как и для меня — бороться с течением.

— Я скажу тебе за завтраком. Здесь холодно, — наконец сказала она.

Поэтому мы спустились с холма.

Мы не разговаривали, пока я варил кофе и делал банановые блинчики. Когда я начал жарить их и переворачивать, я спросил... — Так от чего же ты пытаешься убежать?

Она заколебалась, затем... — От себя, — откровенно сказала она.

— От себя и всей этой чуши.

Потом она стала мне рассказывать об этом. Она сказала, что во многих отношениях она была жертвой, но во всех этих отношениях была и ее вина тоже. Она сказала, что выбрала свой путь и не была невинной... Она сказала, что вначале была радостно-взволнована и чувствовала себя привилегированной, будучи частью этого, но в конце концов ее жизнь стала перекошенной и нервной, при вмешательстве Кастанеды. Она рассказала мне о том, как он завлек ее. Как дурачил ее, как она, некоторое время, верила его рассказам.

Она снова упомянула, что он был зациклен на ней. Как он влез в ее мозг и взял оттуда все, что можно использовать... "а там было очень много всего".

— Он проделывал с Флориндой то же самое, — сказала она. — Он реально был очень беден. Он был очень интеллигентен... особенно когда это касалось манипулирования людьми... но он был очень ненадежен.

— Знаешь историю о лягушке, которую поместили в воду и затем медленно нагревая, довели до кипения? Я была такой лягушкой, — сказала она... — Когда он создал мне характер в своих книгах, было уже слишком поздно... Мне повезло, я все еще жива. — добавила она.

Затем она рассказала мне про то, как утверждал Кастанеда, как она ушла с доном Хуаном и потом вернулась. — Не я это придумала. Карлос, — сказала она. — Все это было частью его попытки манипулировать мной.

Я смутно вспомнил некоторые вещи из последних книг. Я не помнил, что читал что-нибудь о том, что Кэрол уходила с доном Хуаном. Думаю, что читая их, я должно быть многое пролистал, поэтому и не знал этой истории. Кэрол заполняла собой меня, пока мы заканчивали с блинами. Я находил невероятным то, что люди на самом деле могли этому поверить. Но затем аналогия Кэрол с лягушкой в кипящей воде опять казалась неплохим объяснением.

Хотя я считал, что лягушка бы выпрыгнула из горячей воды... с другой стороны, люди... они часто кажутся менее чувствительными, чем лягушки.

Она пошла дальше, заявив, что вещи написанные и вещи сказанные... не только в книгах, но и на семинарах и в интервью... и все это плохо кончилось. И это еще не закончилось. Теперь это может обернуться по- разному, дать самые разные результаты.

Я упоминал, что чем больше выяснится правды, тем это больше бы ей помогло. Это могло бы развеять всю ситуацию, растворить ее намного быстрее.

Да, это что может быть правдой... сказала она... пока она не перестанет быть частью всего этого, потому что это может плохо для нее кончиться.

— Ну и что ты собираешься делать? — спросил я.

— Я просто стараюсь держаться подальше от всего этого, пока не получу своего пеленга. Я не знаю, что делать.

Да, я мог видеть это. Я вспомнил свое "личное прочтение" Кэрол. Она была, по существу, честным человеком. Но ее не устраивало вынужденное принятие решений. Ей должно быть нелегко столкнуться с вызовом, перед которым ее поставили. Она предпочла бы жить упорядоченной комфортной жизнью, а не оказываться в центре конфликтов и противоречий. И теперь видимо она уже могла сделать это... жить спокойной жизнью... ИЛИ ЖЕ она могла бы выбрать провернуть все это снова еще раз и поставить свою жизнь с ног на голову. Вероятно превратив ее в бесконечный цирк.

Это объясняет, почему она не играет ведущую роль.

Я обсудил это с ней. Я указал, что она похоже сбежала по похожим причинам, тогда когда Карлос был еще жив.

— Тогда было по-другому, — сказала она. — Тогда я закончила очень небольшим отходом. У меня оставалось мало ресурсов, я была уязвима... так что я вернулась... Теперь же я могу делать все, что захочу и мне не обязательно возвращаться. Я же сказала тебе, что теперь я двигаюсь только вперед.

— Так это же довольно просто, — сказал я. — Просто живи своей жизнью и держись подальше от этого всего. По крайней мере сейчас.

— Именно так я и чувствую себя насчет этого, — подтвердила она. — Но все же... есть ощущение чего-то... чего-то такого...

— Вины, — сказал я.

— Да... возможно, — ответила она.

— хорошо, насколько большой бардак, по-твоему, возникнет в твоей жизни, если сделать что-нибудь с этим прямо сейчас? — спросил я.

— Гигантский бардак, — ответила она. — Может случиться опустошающий бардак. Даже угрожающий.

Я не стал ее спрашивать насколько он может оказаться "угрожающим", но я поверил ей.

— Тогда нужно просто выжидать... на мой взгляд. Ждать и смотреть что происходит.

— Да, это то, что и я думаю. А пока что... может ты сможешь мне помочь?

— Смогу тебе помочь? Чтобы ты хотела, чтобы я сделал, — спросил я.

— Ты сможешь находить кое-что для меня.

— Ты имеешь ввиду исследование? — спросил я, удивляясь тому, как я могу это сделать. В то время у меня даже компьютера не было.

— Не исследование... а скорее... типа побыть шпионом, — сказала она. — Ты сможешь обнаруживать кое-что и помочь мне держаться от этого подальше, чтобы не увязнуть в этом.

— А почему ты не можешь сделать сама? — спросил я.

— Я могу делать некоторые вещи. Касающиеся бизнеса, — сказала она. — Фактически я уже многое сделала... Мне удалось остаться в стороне от последней книги. И я остаюсь незаметной... Но от некоторых вещей я не могу оставаться в стороне и в тоже время вовлекаться в них, — сказала она. — Ты мог бы мне помочь контролировать некоторые из таких вещей... на самом деле небольших таких вещей, — добавила она.

— То есть, ты хочешь, чтобы я стал бы похож на... сталкера?

— Ну если ты считаешь, что это слово лучше подходит, — сказала она.

Мне не особенно нравились оба слова.

Стало ясно. Кэрол хотела свободы. Реальной, осязаемой свободы, а не книжных историй о свободе. Она ощущала угрозу. Может даже находилась под угрозой.

И она хотела забрать обратно свою жизнь.

Это был то, что я уловил из нашего обсуждения за завтраком в дюнах. Я сомневался, смогу ли я серьезно ей помочь. По крайней мере не шпионя или не выслеживая... но она сказала это будет "на самом деле небольшие такие вещи", так что  это прозвучало как достаточно легкое дело. — Я должен, наверное, узнать побольше деталей, перед тем как согласиться, — сказал я ей... Но я понимал, что если смогу сделать это... Я это сделаю. И она это знала тоже.

(14.08.2011)

— Можно мне еще апельсинового сока?

— Конечно, можно, — сказала стюардесса. — Сейчас принесу. А вам нужно что-нибудь? — с приятной улыбкой она обратилась к Кэрол... сидевшей со мной рядом.

— А есть у вас еще такие же маленькие чашечки с фруктами? — спросила Кэрол.

У нас был фруктовый коктейль на завтрак. Он весь был из тропических фруктов и изумительно освежал.

Стюардесса сказала, что посмотрит можно ли что-нибудь найти и умчалась вниз по проходу, быстро возвратившись с двумя чашками фруктов. Свежий ананас, папайя, манго и киви с ломтиком кокосового ореха сверху.

Я все еще жаждал и испытывал страсть к фруктовому сахару после нашего приключения на Шасте и даже после папайи мне не было так сладко, как после третьего пластикового стаканчика с апельсиновым соком, насладившим мое тело.

Сейчас вы можете удивиться тому, что я и Кэрол оказались в самолете. Гавайских аэролиний Макдоннел Дуглас ДС-10, если быть точным... рейсом до аэропорта Кахалуй, на острове Мауи, Гавайи.

Я расскажу вам как это произошло.

После нашего обсуждения за завтраком в орегонских дюнах, мы были вынуждены принять некоторые решения. Мы решили, что не поедем на Орегонскую сельскую ярмарку в тот день. Это было веселое и великолепное место, чтобы бессмысленно пошататься, пока мы собирали себя... но оно было также и немного смущающим и торгово-рекламным... и пыльным. Одного дня было достаточно. Так что, после завтрака я спросил у Кэрол, хочет ли она вернуться в Лос-Анджелес.

Она сказал, что не готова к этому и не спешит возвращаться. У нее не было причин, чтобы возвращаться прямо сейчас.

Я рассказал ей о том, что я думал, сидя наверху дюн, тем утром. Как мне казалось, ей нужен настоящий разрыв, а не просто длительная поездка в другой город и нечто большее чем автокемпинг. Она спросила, что я имею ввиду под "настоящим разрывом" и я ответил: "Типа острова. Мы выехали из Калифорнии, у нас было несколько неплохих приключений... но может быть нам нужно полностью оторваться от ВСЕГО ВООБЩЕ... островной эффект".

Она согласилась, что получить настоящий разрыв было хорошей идеей, но потом сказала, что у нее нет неограниченного времени. Она в конце концов должна будет вернуться, примерно в течение нескольких недель. — И там ведь Эвинруд, — добавила она, говоря об котенке, которого она спасла.

Я сказал, что с Эвинрудом скорее все будет хорошо, и мы можем позвонить тем, людям, которым она его оставила. Она согласилась с этим и сказала, что позвонит им в ближайшее время.

Затем мы решили, что не будем таки вытаскивать каноэ и дурачиться в полосе прибоя среди дюн и оставаться ночевать еще одну ночь в кемпинге, а вместо этого мы стали строить планы о том, как получить "настоящий разрыв". Мы надумали добраться до Портленда и посмотреть куда можно полететь из PDX [Княже: код аэропорта по стандарту ИАТА], Портлендского Международного Аэропорта.

Типа сыграть в путешественную рулетку.

И вот, мы собрали палатку и снаряжение и выехали на дорогу, ведущую в Портленд. Когда мы проезжали через город Юджин, мы вдруг поняли, что можем остановиться у публичной библиотеки и полазить в Интернете. Это изменило наш план рвануть в аэропорт и там решить куда двигать дальше, потому что поторчав в онлайне некоторое время... и после недолгих дебатов... мы поняли, что выбраться за пределы Соединенных Штатов будет довольно непросто... Так что мы забронировали места на Гавайи, полет в оба конца, ранним утром следующего дня. 

Могу сказать, что цены тоже были решающим фактором, поскольку билеты для нас обоих стоили в общей сложности 500 долларов.

Затем, остававшуюся у нас часть дня... мы вырулили обратно к побережью и поехали по задуманному маршруту до Портленда.

В тот вечер, прибыв в Портленд, мы нашли подходящий номер в отеле рядом с аэропортом, вкусили здоровой пищи в вегетарианском ресторане с названием "Сказки старой бабки" и рано легли спать. Наш рейс был в 8:30 утра.

Вот так мы и оказались здесь... Было еще долго до полудня по гавайскому времени, и мы почти уже прилетели.

Часовые пояса сработали в нашу пользу. Мы вылетели в 8:30 утра и прибыли еще до обеда. Кэрол объяснила, что у нас не получилось отставания во времени, потому как мы путешествовали по ходу времени, а не против. — У нас получился реактивный скачок! — так она это назвала.

Вскоре после того, как мы покончили с содержимым своих чашек со фруктами, загорелись надписи об ремнях безопасности... и из громкоговорителей раздался голос:

"Это снова капитан Марголис... мы собираемся садиться в аэропорту Кахалуй. Там 11:45, солнечно и 28 градусов тепла. Тем немного ветрено, иногда порывы достигают 27 метров в секунду... Мы надеемся избежать какого-либо бокового смещения от ветра, так что мы заходим на посадку прямо сейчас. Убедитесь, что ваши ремни безопасности туго затянуты, а ваши откидные столики приведены в верхнее положение. Это займет всего минуту... Это должно будет весело."

По странному совпадению, оказалось, что я знал капитана Фреда Марголиса. В связи с чем, Я и Кэрол, провели часть полета в кабине пилотов разговаривая с ним... что сделало перелет немного более магичным, то есть магичным в "совпадении".

Несколько лет назад я встречался с дочерью капитана Марголиса. Мы с ним познакомились во время нескольких семейных обедов и пикников. Я приезжал в Сиэтл несколько раз с его дочерью Мелиной. Капитан Марголис жил в Сиэтле со своей женой, тремя золотисто-рыжими собаками-ретриверами и со своей старшей дочерью. Шеннон.

Он был веселым и разговорчивым человеком и мы неплохо ладили, несмотря на то, что он ему категорически не нравилось видеть меня со своей дочерью. Ей было тогда 23 года.

Капитану Фреду очень понравилась Кэрол. Рассказывая устрашающие полетные истории и напоминая нам, что "на Гавайских аэролиниях никогда не было несчастных случаев", он сделал примечание, что я типа неплохо смотрюсь с кем-то, кто немного старше меня. При этом Кэрол прищурилась, уставившись на меня. Я понял, что мне нужно будет потом объясниться...

Капитан Марголис рассмеялся и заявил что Кэрол "везучая девчонка"... и что, по-правде, он хотел бы чтоб я остался бы с его дочерью. Потому что "сейчас ее заперли в лечебном центре".

Он пояснил, что она спуталась с каким-то "отвратным продюсером-документалистом" и они чуть не погубили себя курением кокаинового крэка в Сан-Диего. Он полетел туда и вытащил ее оттуда.

Это прозвучало так, что с Мэл уже все в порядке.

Я всегда предупреждал ее, что она ведет себя слишком рискованно. Фактически, мы разошлись тогда, когда я обнаружил бутылку из под кока-колы, наполовину заполненную кокаином, среди ее вещей в моем трейлере. Я выбросил бутылку с коксом, сложил ее вещи и приехав а ЛА, ворвался в ее машину и бросил их на заднее сиденье.

После последующего бурного объяснения в тот же день, я уже больше не видел и не слышал о ней ничего.

Фред заверил меня, что она сильно изменилась к лучшему и он надеется, что это было концом ее "выходок" и что она получила... он надеялся... весьма ценный урок.

Он спросил, смогу ли я ей позвонить разок, после того как вернусь из отпуска на Гавайях, и я сказал ему, что да, смогу. Затем он вернулся к своим историям... рассказав нам о времени, кондиционировании воздуха, водном конденсате на наружном покрытии, перевозке багажа и коротких замыканиях в освещении в ночных полетах. Однажды он провел весь полет в полной темноте, опасаясь что вода может произвести короткое замыкание в критически важных цепях управления... но все закончилось нормально.

— На Гавайских аэролиниях никогда не было несчастных случаев, — напомнил он снова.

Итак, сейчас мы уже вернулись на свои места... застегнули ремни, подняли столик... и приготовились...

Я заметил, что в отличие от большинства рейсов, идущих на посадку, мы не тормозили... мы даже не замедлили скорость. Самолет снижался к посадочной полосе почти на полной скорости. Я смог почувствовать напряжение в салоне, начинающее резко нарастать. Давящее чувство беспокойства казалось ползет верх по моим ногам и толкает меня в живот и в грудь. Мы двигались удивительно быстро...

Я инстинктивно потянулся и взял за руку Кэрол... и она крепко сжала мою в ответ.

Когда мы заходили на взлетно-посадочную полосу, уже в самый последний момент, вышли закрылки и раздался оглушительный рев...

Сила, воздействующая на наши тела, была невероятной. Нам на самом деле казалось, что нас разорвет на куски. Невозможно было не испытывать страх каждым сантиметром своего существа.

Затем мы коснулись земли с огромным грохотом и ударом... грубо всех перетряхнув. Рев тормозов и двигателей учетверился в оглушительном объеме.

Я поставил ногу на подножку... надавил изо всех сил. Я серьезно удивился бы тому, что мы смогли бы остановиться перед концом взлетно-посадочной полосы.

Но мы это сделали... и немедленно все сразу взорвались аплодисментами и там были и громкие крики облегчения и благодарность, что мы остались живы. Я услышал и свист. Все улыбались.

Ух ты! Какое великолепное приземление. Браво, капитан Фред!

Мы еще выруливали некоторое время и начали останавливаться. Пока мы стояли и выгружали багаж из отсека и ждали высадку, Кэрол похлопала меня по плечу и шепнула мне на ухо: "Будь уверен, ты обратишь внимание, как только сойдешь с самолета..." Я думаю, она узнала что-то об островах в своих путешествиях... "Когда ты впервые выйдешь, легкий ветерок ударит в тебя... и если ты обратишь на это внимание, он расскажет тебе кое-что...  кое-что о характере твоей вылазки на остров".

Я повернулся и посмотрел на нее. Всякий раз, когда она говорила что-нибудь, звучавшее мистически или по-донхуановски, я посматривал на нее чтобы убедиться насколько она серьезна, а не просто дергает меня за ногу.

— Серьезно, — сказала она. — На самом деле...

— Почувствуй ветерок.

И мы направились к выходу из самолета.

Стоя рядом с Кэрол на открытом воздухе, наверху сходного трапа, я посмотрел через взлетно-посадочную полосу на пальмы и джунгли, высматривая зелень... налетел ветерок, разворошивший мне волосы и наполнив мои легкие...

Он был бархатистым по текстуре... Он был глубоким и пикантным и влажным... насыщенным тропиками... Его соленый привкус казалось нечто сулил и обещал приключение... и удовольствие.

В одно мгновение он наполнил мое тело... Я ощутил доброжелательность и роскошность.

Это был самый сладкий ветерок, который когда-либо я ощущал в моей жизни.

4

(15.08.2011)

Островная жизнь. Мне с трудом верилось в это. Мы прямо сразу же погрузились в ощущения. Даже в аэропорту... который открыт ветрам и был насыщен деревьями и птицами. Видами... звуками... запахами, пронизывающими все вокруг.

Мы взяли в аренду машину на неделю с возможностью продлить ее потом еще на несколько дней и через полчаса уже выехали из аэропорта. Нам посоветовали направиться в высушенную южную сторону, поскольку там было множество пляжей и можно было легко снять в аренду летнее жилье. Вскоре мы "пристегнулись" к автостраде Кихей, присматриваясь к разным подходящим для себя местам. Первым же местом, которое нас привлекло было квартиры-кондоминиумы для отпускников. Там было много незанятых мест по невероятно низким ставкам. Мы сняли трехкомнатный люкс с полностью современной кухней, кабельным телевидением в двух комнатах (которым мы ни разу не воспользовались), двумя ваннами и платформой с бассейном и видом на океан. Там все было экстремально чисто и хорошо меблировано. А что было лучше всего... вряд ли поблизости был кто-то еще. Практически мы были предоставлены сами себе. Кэрол понравилось, что там было очень много всего. Ее глаза сверкали и она упомянула несколько раз, что все это только для нас.

Мы занесли некоторые из наших вещей и сразу же приняли душ. Даже вода отдавала роскошью. Кэрол вышла из душа, обернутая плюшевым полотенцем и плюхнулась на диван.

Я мог бы даже сказать, что она была в своей стихии.

Это было больше похоже на то, что ей это было очень необходимо.

Мы оделись и пошли прогуляться к пляжу. Он оказался не таким уж ужасным, как это обычно бывает на пляжах... Там было много обломков коралла в песке... и повсюду были разбросаны разные фиолетовые и ярко-зеленые водоросли. Пахло солью и сыростью... Это был не такой уж чистый пляж. Но и совсем не замусоренный. Не было пластикового мусора из лодок, как в Орегоне. Мы подобрали несколько действительно красивых раковин и вид на залив был великолепен. Океан был ясным и синим и выглядел гораздо привлекательнее, чем в Калифорнии.

Мы вернулись в комнату, ненадолго, и затем направились на арендованном авто по магазинам, чтобы загрузить нашу кухню и холодильник.

Ближайшие магазины располагались недалеко от дороги. Мы остановились у рынка с натуральными продуктами и загрузились фруктами и закусками и хлебом и крупами. Мы также накупили муки и риса и масла и соевого соуса и всего остального для приготовления еды и выпечки. Мы купили пять галлоновых бутылей с родниковой водой. Потом мы зашли в супермаркет и набрали множество овощей и рыбы и соков. Потом мы купили куриного барбекю "вики-вики" с прилавка снаружи магазина. Наконец мы взяли немного свежей папайи и манго и бананов с другого прилавка, торгующего фруктами.

Мы пришли домой и загрузили кухонные шкафы и холодильник. Я обжарил несколько стейков из рыбы махи-махи, нарезал немного капусты и смешал с острым соусом Тартер и у нас были готовы сэндвичи.

Затем мы отправились на поиски пляжей получше, где мы могли бы искупаться.

Мы остановились у стойки регистрации и получили несколько указаний на неплохие пляжи и поехали по автостраде Кихей, посмотреть на пляж "Парадиз".

К счастью для нас, было не слишком многолюдно. Там по ходу стояли одно здание-кондоминиум за другим. Потребовалось некоторое время, прежде чем они перешли в курорты и, наконец, мы выехали к какому-то открытому пространству.

Мы проехали большой холм, прямо на берегу океана, и обнаружили грунтовую дорогу, которая вела к побережью и к месту для парковки.

Тем временем было уже за полдень. Мы припарковались, там стояло несколько машин, не слишком много, и пошли на пляж по тропинке под сенью нескольких больших деревьев с колючками.

Это был красивый, чистый, широкий пляж, более километра длиной, с чистейшим золотистым песочком. Нам были видны и слышны волны прибоя и там стояли длинные волноломы, которые издавали "уампф", когда волны накатывались на них.

Мы гуляли по берегу, пока не вышли к высокой скале из лавы у основания большого красного холма, который мы видели по дороге. С этой скалистой области осторожно спускались люди, поэтому мы тоже полезли туда, на вершину.

С вершины мы смогли рассмотреть весь пляж, по которому мы гуляли, а с другой стороны был пляж поменьше, в закрытой от глаз бухточке.

Мы спустились туда. Там было несколько человек. Они все были без одежды.

Волны там не разбивались об волноломы. Они формировались далеко от берега и доходили до берега в идеальной форме. Там была приватность и нетронутость и совершенство. Пляж — мечта влюбленных. Я был на небесах.

И одетым быть там не обязательно.

Мы разложили гигантские полотенца, которые взяли из своей квартиры... сняли одежды и побежали к прибою.

Кэрол не выглядела такой уж загорелой. Я тоже. То, что в Калифорнии назвали бы "загорелым как ягода", здесь выглядело бы  бледновато. Я заплыл подальше и сразу же поймал большую волну, катившуюся к берегу, оказавшись высоко над и позади Кэрол.

Что может быть еще лучше? Кэрол не умела ловить волны, так что я показал ей эту технику. Как дождаться нарастающей тяги, когда волна зависает над тобой... затем плыть по поверхности к подножию волны... и когда она доберется до склона волны, поднять ноги так, чтобы соответствовать углу наклона волны... сделав несколько гребков, если нужно... затем скользить по волне и... она поймала ее!

Она понеслась в сторону берега с большой скоростью на двухметровой волне.

Молодец!

Мы поставили себя в линию с силами. Объезжая их снова и снова... Это и было жизнью. И нам обоим — только это и было нужно.

Устав, мы наконец пошли к берегу.

Тем не менее, я не смог усидеть или валяться... я стал пританцовывать на месте... потянулся... сделал несколько раз стойку на руках и походил вокруг на руках.

Несколько раз я прыгал в океан, затем приходил обратно и провоцировал Кэрол туда вернуться.

После того как она вернулась на пляж... я сказал...

— Покажи мне какие-нибудь движения Тенсегрити.

Кэрол немного изменилась в лице. Потом она улыбнулась.

— А что если я скажу, что на самом деле не знаю ни одного?..

Мы засмеялись. Я был уверен, она должна была знать по крайней мере несколько.

ха-ха-ха! Тем не менее, это было смешной мыслью.

Я схватил ее и перевернул. Стиснул. — Теперь сделай что-нибудь стоя на руках!! — сказал я.

Встав на руки довольно неплохо, Кэрол меня просто потрясла... а на песке это было сделать не так просто. На песке трудно устоять и приходится перебирать его под пальцами — это обычно отнимает много сил. Она держалась... и держалась.. затем опустилась.

— Ты что, гимнастка? — спросил я. Кэрол широко улыбнулась и рассмеялась... и прежде чем она могла сказать что-то...

Я обхватил ее... Я не мог удержаться. Мы катались на песке еще больше смеясь. Потом мы снова прыгнули в волны. Мы вышли... прыгнули снова... затем мы наконец свалились на полотенца вместе в полуденной жаре.

Я обрисовал должно быть самый настоящий "реактивный прыжок".

К тому времени, когда мы добрались до своей квартиры, нам очень хотелось есть. Мы сварили кукурузу, сделали большой салат из свежей капусты. Нарезали кусочками куриное "вики-вики" и выложили их на салат. Я приготовил кофе для себя и чаю для Кэрол. Она приготовила много чая и поставила его в холодильник.

Затем мы вышли еще раз погулять по берегу.

Гуляя, я отметил, что в майке и шортах Кэрол смотрелась фантастически. Она на самом деле выглядела совершенно другой личностью. Она дышала глубоко и полной грудью. Ее плечи, часто слишком напряженно стянутые, были отведены назад... и расслабились... Она длинным шагом шла по песку босиком и с прямой осанкой... и ее глаза выглядели ясными и счастливыми.

— Я хочу показать тебе кое-что, — сказала она, пока мы гуляли.

— ОК, давай, — ответил я. Я не знал, что она имела в виду, но в тот момент для меня было хорошо все, чтобы она не захотела сделать. Она могла бы даже вдруг достать из своего багажа коллекцию марок, и я бы с удовольствием стал ее рассматривать.

— Мы пытались "не намеревать", если помнишь, — сказала она.

Я вспомнил это... и химические вещества моего мозга вспомнили это тоже. Они выстрелили подобно фейерверку.

Я приблизился к ней, пока мы шагали и сразу же ощутил энергию между нами.

— Ты почувствовал ветерок? — спросила она меня. Я посмотрел ей в глаза. Они выглядели такими добрыми. Я вдруг ощутил к ней абсолютную любовь.

— Конечно почувствовал, — сказал я. — Это было невероятно.

— ОК, — сказала она... — Это было хорошее начало... Теперь я собираюсь помочь тебе отбросить свой ум и избавиться от своей старой самости. Это идеальное место для нас, чтобы это проделать... идеальная для нас атмосфера. Природа, время, силы... все это — на нашей стороне.

Она вытянула руку и поставила ладонь передо мной... затем опустила ее перед моими глазами и лицом... — Ты не помнишь! — сказала она.

О БОЖЕ... Я просто рухнул прямо там. Нет, не телом... но все остальное во мне... оно просто рухнуло напрочь.

Я ощущал себя пустым... но при этом очень даже присутствующим. Гораздо более присутствующим, чем секунду назад.

Я посмотрел на Кэрол... Я глубоко дышал... Мне хотелось обнять ее. Притяжение, ощущаемое мною, было чисто инстинктивным... Я был совершенно подобен животному. Существующему организму. Восторженному, реально присутствующему, существующему организму.

Кэрол посмотрела на меня с удовлетворением на лице. Могу сказать, что ее тянуло ко мне и ей нравилось, что у нее имеется контроль надо мной. Мне это нравилось тоже... и я доверял ей.

Я приблизился к ней и она ответила. Он придвинулась тоже. Мы оказывали друг на друга влияние просто будучи рядом. Наши глаза встретились. Мы держали друг друга во внутреннем молчании своими глазами... наши умы не мигали и не скакали. Мы дышали вместе, синхронизируя ритм. Я ощутил светящуюся энергию, поднимающуюся по спине.

Я чувствовал это повышение у нее тоже. Светящаяся энергия, движущаяся во мне, могла чувствовать светящуюся энергию в ней. И я чувствовал, что энергия в ней ощущает энергию во мне. Мы были светящимися вибрирующими существами и нашей светимостью было осознавание.

Мы стояли у воды, смотря друг на друга. Погружаясь все глубже и глубже.

Чем глубже мы проходили друг в друга, тем больше энергии нарастало между нами.

И затем я не смог стоять от нее в стороне. Я взял ее за талию и притянул к себе.

Наши лбы мягко соударились. Магнетически.

Все вокруг казалось находится в "слоу-моушн".

Я ощутил мышцы ее спины. Я притянул ее к себе снова... и снова...

— Каждый раз когда мы это проделываем, оно изменяет нас, — сказала она... — И я покажу тебе еще большее.

Поэтому мы отвернулись от океана... и держась за руки, вибрируя ощущениями и любовью, мы пошли в свою комнату раскрывать свою связанность более полно. У нее определенно было что-то гораздо большее, чтобы показать мне его этим вечером... нечто про чистое бытие и "не намеревать".

Мы пропустили наблюдение заката той ночью. Наверное он был очень красивым, но я ничего не осознавал, кроме Кэрол... Кэрол... и еще больше Кэрол.

И она по-настоящему экстатично наполняла меня собой.

(15.08.2011)

Как персональный тренер, я понимаю, что одной из худших вещей в тренировке тела является выпадение из режима.

Так что, я оказался в сложном положении. У меня настали трудные времена, при вспоминании своего прошлого.

Не то что бы я многое забыл... хотя как я мог бы узнать, если я что-то забыл... в том что происходило сейчас, не было ничего из моего прошлого, приходящего мне на ум. Я не возвращался к прежним события в своих текущих моментах бытия.

Мне повезло, что Кэрол нравилось мое тело и она создала точку, показывая это. Ибо это держало меня в фокусе на настоящем времени. Без этого, я бы мог даже и забыть про упражнения.

Исключительно простым способом поддерживать форму, когда путешествуешь, является найти для себя подходящую опору... отжиматься и приседать. Я делал их сотнями каждый день. На самом деле даже еще больше. Проделывать это было довольно утомительно.

Потому как, я при этом поднимал ноги на стул или кровать и проделывал полные отжимания, прямыми и медленными и равномерными движениями, каждый раз касаясь грудью пола. В приседаниях я держал руки на бедрах и быстро поворачивался в стороны. Обычно я проделывал около тысячи таких упражнений.

Будучи подростком, я тренировался для того, чтобы поставить рекорд отжиманий и приседаний. Я мог проделывать за тысячу идеальных отжиманий и более 10000 приседаний. В конце концов, я остановился когда это стало отнимать слишком много часов каждую ночь.

Вот тогда я и перешел на тренировки с отягощениями и это возможно и привело меня к тому, чтобы стать персональным тренером.

Итак это было утром и я находился в гостиной с открытыми раздвижными дверями, проделывая свои отжимания... и думал о Кэрол. Нельзя сказать, что я на самом деле именно думал... ибо в последнее время я вообще не очень-то часто думал. Я понял, что вместо того, чтобы думать, я просто ощущал присутствие. И в частности... по большей части... ощущение присутствия Кэрол.

Это походило на то, что она находилась внутри меня. Или я был внутри ее. Чувства, которое я ощущал к ней... которые были очень приятными физическими ощущениями.. были со мной всегда.

Кэрол, похоже, нравилась эта ситуация. Я был уверен, что она осознавала ее. Она помогла ее создавать.

Если бы я стал размышлять об этом, то я бы понял, что Кэрол была немного фриком по отношению к контролю. Хотя слово фрик — вобщем-то не подходит. Кэрол нравилось контролировать и чувствовать обладание вещами, бывшими в ее пользовании.

Она все еще валялась в спальной... не совсем проснувшись... так что я закончил свои приседания и пошел на кухню и начал готовить завтрак. Я почистил картошки и нажарил картофельных оладушек и приготовил на огромной сковороде яичницу и сделал тосты... и еще свежевыжатый апельсиновый/грейпфрутовый сок. Это была еще одна вещь, которую любила Кэрол.

Я наслаждался приготовлением еды еще и потому что чувствовал, что приготовленная дома пища намного здоровее... я часто готовил... я наблюдал как готовит Кэрол и она неплохо это делала, но я думаю, что без меня она пошла бы поесть из дома куда-нибудь еще. Что могло оказаться и неплохой идеей. Нам определенно нужно было посетить несколько ресторанов на острове, раз уж мы здесь. Но на это утро у нас уже был план и позавтракав в квартире, мы собрались взять для его реализации ранний старт.

Мы решили съездить на другой конец острова.

Кэрол проснулась намного раньше, от того, что у нее горели плечи от загара, и нос у нее был очень красный. Нам еще повезло, что мы не слишком обгорели на солнце за один раз. На другой стороне острова были влажные леса и тропические водоемы и там было легче укрываться от прямых солнечных лучей. И все-таки это было бы долгой поездкой. Так что нам нужно было собраться выехать до девяти часов.

Я позвал Кэрол завтракать и она должным образом оценила мои усилия... и я тоже... еда оказалась очень вкусной. Я съел две порции картофельных оладушек с яичками и выпил много сока.

Менее чем через полчаса, мы уже ехали через весь остров. Мы проезжали пляж за пляжем и видели множество полей сахарного тростника. Затем пошли ананасовые поля и маленькие магазинчики вдоль дороги. Затем стала появляться пышная растительность, а дорога начала извиваться и поворачивать. Через некоторое время езды по виляющей дороге и красивым видам на океан, нам стали встречаться водопады и мосты. И высокие горы, покрытые бамбуком.

Все было таким зеленым. В Калифорнии не было ничего подобного. После часа езды мы остановились у небольшого магазинчика и закупили немного легкой еды. Мы запаслись обедом и разными соками и водой, но делали это в спешке и забыли "пу-пас". Которая, как я узнал в магазине, была гавайским вином для закуски и для аппетита.

Следуя по дороге, мы остановились у моста и сошли по тропинке к водопадам. Вода с них падала в большие запруды, окруженные огромными лиственными растениями и лозой. Проследовав по тропинке, проложенной предыдущими визитерами, я мог бы сказать, что люди шли к этим запрудам чтобы искупаться и понырять со скал.

Мы пробрались к одной из запруд и немного поплавали. Вода в ней текла быстро и была очень холодна, но освежала.

Я вскарабкался на гребень небольшой скалы и позвал Кэрол, призывая последовать за собой. Я нырнул и стал плескаться внизу в запруде... Затем потоптавшись в воде, крикнул Кэрол чтобы она прыгнула за мной.

Это были совсем другие ощущения, по сравнению с плаванием в океане. И это было идеальное место, чтобы избежать солнечных ожогов. Мы забирались на скалистый гребень и ныряли несколько раз, затем побрели вверх по течению, по небольшой тропинке и обнаруживали водопад за водопадом и все больше запруд. Тропинка была мягкой и утопала в грязи и моим босым ногам было приятно ее ощущать.

Оказалось, что я оставил свои сандалии у нашей квартиры рядом с автомобилем, когда мы уже отъехали. Мне нравилось вождение босиком и я как-то и не задумывался об этом. Когда обнаружилось, что я их оставил, мы решили что остановимся где-нибудь по пути и купим сандалии, и мы не стали слишком переживать. Кэрол раньше брала свои кроссовки с собой, но мы решили, что они ей не нужны... и вот как раз сейчас... исследуя влажные леса... она их не взяла.

Через некоторое время мы вернулись к машине и поехали дальше. Мы проезжали бухту за бухтой, пробираясь вверх, вдоль пышных растительностью гор, или вниз, к красивым скалистым океанским пляжам. Мы должно быть видели около тридцати водопадов в непосредственной близости от дороги и, наконец, добрались до косы с зеленой травой, простиравшейся далеко в океан и с небольшой каменной церковью на ней. Мы припарковали машину у закрытых деревянных ворот и прогулялись вокруг.

Там была такая зелень. Я знаю, что уже это говорил... но это было просто невероятно... она наполняла мою голову таким успокоительным ощущением.

В церкви мы встретил пару, делавших снимки. Мы поговорили с ними. Они сказали, что они были туристами, приехавшими из Аризоны. Они сказали, что они остановились на этой стороне острова в Хане и планировали подняться на кратер в этот день. И что до этого, мужчина проколол себе пятку шипом морского ежа в приливном бассейне.

Они были очень приятными людьми и им хотелось поговорить с нами. Они сказали, что брат женщины и его жена были уже здесь и зарезервировали "кабину" в кратере. Им нужно было доехать до кратера и спуститься вниз чтобы встретиться с ними в кабине... которая находилась примерно в 15 километрах ходьбы от стоянки на верху обода кратера. Это был самый дальняя внизу кабина в кратере, и с воспалившейся у него ногой и болью... они не пойдут.

Они пытались созвониться с ее братом по мобильнику и ничего не получилось. — Стенки кратера слишком высокие, — сказали они.

Они заехали сюда для того, чтобы попытаться сверху созвониться с ее братом по мобильнику через провал, который был единственным местом, где края обода кратера были не такими высокими. Или может быть, как они думали, что они смогут добраться отсюда до кабины пешком по этой обратной дороге, которая была древней долиной, по которой вытекала лава из теперь неактивного кратера Халеакалы.

Они немного поднялись по дороге, направляясь к тропе и увидели знак, который сообщал, что до кабин отеля "Палику" оставалось восемь километров.

Они сказали, что для них это кажется все-таки слишком сложным делом, и потому они решили полностью отказаться от похода к кабинам. Они сказали, что если нам захочется пойти туда и остаться в кабине, то ее брат — очень хороший парень и он несомненно позволит нам остаться там. Кабины были достаточно большими, на восемь-десять человек.

Кэрол посмотрела на меня, а я посмотрел на нее, и то чувство, которое у нас было у Шасты, взыграло внутри нас.

— Пойдем?

Это было ощущение, что нужно было это сделать прямо сейчас. Восемь километров казались не слишком большим расстоянием. И мы могли бы провести ночь в кабине, которая возможно неплохо обустроена... и затем, следующим утром, побродив немного вокруг и насмотревшись на кратер изнутри, вернуться после полудня.

ОК. Мы решили дать этому случиться. Была уже вторая половина дня, но ведь дотуда было "всего лишь восемь километров" и у нас был обед и много воды и запас "пу-пасы".

У нас еще оставались два спальных мешка и рюкзак и снаряжение для кемпинга, которые я провез в багаже, когда мы вылетели из Орегона и которые еще не выгрузил из багажника арендованного автомобиля.

Так что, получив несколько указаний и направление к дороге, мы вернулись к машине и поехали по дороге к небольшому магазинчику, где как нам сказали, мы найдем тропу для подъема к провалу.

Мы запарковались у магазина и стали паковаться... положили оба спальных мешка в большой рюкзак вместе с большим количеством еды. Это понес я, а Кэрол взяла небольшой повседневный рюкзачок и положила в него оставшуюся еду, две куртки и фильтр для воды.

Тогда я и понял, что у мене нет никакой обуви, и даже сандалий.

Мы хотели посмотреть в магазине, но он был уже закрыт, так что нам не повезло.

Ну, рассудил я, это ведь всего восемь километров. Я вспомнил тропу наверх к водопаду. Что она должно было около двух километров длиной или около того... — Я смогу это сделать, — сказал я Кэрол. — Если мы не повернем обратно... но я решился это сделать.

Так что мы пошли вверх по тропе, которая в том месте была больше похожа на грунтовую дорогу... идти было легко и подъем был не слишком крутой.

Мы сразу же вышли к деревянному указательному знаку... "Палику 8,9 км".

Еще один километр, казалось, не слишком уж удлинял нашу прогулку... так что мы пошли дальше.

Тогда мы не понимали, что знак ничего не говорил о том, каким окажется провал Каупо.

(16.08.2011)

На солнце было жарко и не было даже небольшого ветерка, когда мы начали подниматься к провалу Каупо. Кэрол была возбуждена и похоже считала, что подъем к провалу будет очень насыщенным событием. Она упоминала об этом несколько раз, пока мы шли. — Это будет особенное приключение, — продолжала говорить она, переходя от быстрой ходьбы к прыжкам.

Но ведь у нее был только небольшой рюкзачок... и обувь.

Тем не менее, на тропе по большей части лежала грязь и трава с небольшим количеством гравия, мне не было некомфортно, пока я высматривал куда шагнуть... Честно говоря, моим пяткам было приятно все это ощущать.

Я всегда был босоногим мальчишкой.

До того, как переехал в город. Летом я практически всегда бегал босиком.

Сразу после колледжа, я написал множество стихов о босых ногах.

Даже не будучи босиком все время, последние два лета я провел босиком много дней на пляже и на набережной Венеции. В этом есть что-то такое, что затрагивает не только одни ноги. Оно соединяет с миром всего тебя, целиком.

Начало тропы на Каупо больше походило на дорогу, и подъем не был слишком крутым... по крайней мере, по сравнению с восхождением по ущелью Аваланч в районе Шасты. Мы шли и разговаривали и наслаждались солнечным днем. Позади нас, сквозь деревья, на расстоянии... мы могли видеть другой остров посреди синего Тихого океана. На нем были большие горные пики, они казались по-настоящему массивными. — Должно быть это Биг-Айленд, — сказала Кэрол. — Наверное, нам надо побывать там в следующий раз.

Ей определенно завладел дух приключений.

Хотя было уже довольно далеко за полдень, было все еще жарко и я так вспотел, что спина под рюкзаком стала мокрой. Мы прошли указатель, который говорил, что до границы Национального парка  было 3,5 километра. Технически это было началом нашего подъема.

Но это было неплохо... стоял прекрасный день. Я чувствовал, что мы все правильно решили.

Вскоре мы вышли из деревьев на большую площадь, покрытую травой. Она была заполнена множеством оттенков зелени и низким кустарником по краям. Мы могли видеть зеленые склоны начала провала, с обеих сторон ущелья. Мы наткнулись на большой резервуар для воды, высотой около 3,5 метров... и несколько старых ванн и небольшую хижину для жилья. Я полагал, что это было местом кемпинга для людей, спустившихся из провала. Хотя, думаю, некоторые люди, расположились здесь по пути наверх... или просто устав, развернулись после того как добрались до этого места.

Мне было очень жарко и хотелось прыгнуть в этот резервуар. Я предположил, что люди пили из него воду, и не стал прыгать, но я нашел на территории кемпинга старую кастрюлю и, раздевшись, стал поливать себя водой из резервуара.

Кэрол позволила полить немного ей на голову, наклонившись перед этим.

Затем мы достали из моего рюкзака спальные мешки и, не разворачивая их, уселись как на мягких креслах, сделав себе привал.

Мы выпили немного "пу-пасы" и воды и перекусили и поговорили.

Я прямо с ходу задал Кэрол несколько вопросов, которое обычно не мог или думал, что не должен ей задавать. Не знаю почему... но Кэрол удивила меня и раскрылась.

— Так ты была с Кастанедой, когда он умирал? — спросил я, с небольшой опаской.

В глазах у Кэрол вспыхнули эмоции, но потом она сказала "да"... Она была с ним...

— Тебе было тяжело? — спросил я.

И она еже раз подтвердила, что да... это было очень тяжело. "Это совсем не было приятным делом" и затем она рассказала о его вспышках темперамента. Его галлюцинациях. И о всеобщем напряжении и о стрессе, исходящих от остальных женщин, которые тоже помогали ухаживать за ним.

Желая увести ее от того, что могло содержать слишком много негативных эмоций, я спросил о том, была ли она среди тех людей, к которым отошло его имущество после смерти.

— Он оставил нам большую часть из него, — сказала она. — Он хотел сжечь все свои бумаги, но не было подходящего места для сжигания вещей. Я просто налила воды и отбеливателя в ящики с бумагами и выбросила их на свалку.

Затем она посмотрела на меня и сказала: "Я сохранила кое-что".

Я немного сдвинул внимание.

— Как ты думаешь, был ли на самом деле дон Хуан? Я имею ввиду, был ли человек, похожий на дон Хуана, с которым встречался Карлос.

Мне это было действительно интересно и я хотел ее спросить об этом с самой первой встречи.

— Я и на самом деле не знаю, — сказала Кэрол. — В течение нескольких лет, когда я встретила Карлоса, я была уверена, что был. Я была, что называется, покорена всем этим. Но потом я решила, что все это мистификация и ушла прочь от этого всего. Позднее я увидела несколько вещей, которые меня заинтересовали. Время от времени, я думаю, он мог встречаться с кем-то... с каким-нибудь брухо или с шаманом или с кем-то еще.

— Ну а... он оставил какие-нибудь заметки или записи о встречах? — спросил я.

— Я не нашла ничего подобного, — сказала она. — И сколько бы я не удерживалась сделать это, в то время... Я посмотрела.

Затем она заколебалась и пристально посмотрела прямо мне в глаза.

— У меня есть несколько его работ. Я нашла рукописи еще двух, может быть трех книг. Они были написаны еще перед тем как он развернул свою историю наоборот.

Затем она продолжила напоминать мне, как после встречи с ней он изменил свою историю. Он взял элементы из многого того, что они сделали вместе и изменил свои книги так, чтобы отразить их. Он сделал дона Хуана и других персонажей в книге гораздо более магичными и намного более сильными. Кэрол чувствовала, что он хотел казаться более сенсационным, чтобы удержать заинтересовавшихся людей.

— Так этой штуке, что ты проделала со мной... ты научилась от Карлоса? — спросил я. Кэрол ощетинилась и сказала собственнически: "Ты не слушал? Карлос взял это от меня. Я не должна была делать с ним все это". Затем добавила... "Мне больше нравятся те его книги, перед случившимся".

Я рассмеялся... Я был вынужден согласиться, что мне нравился настоящий дон Хуан. Когда книги стали настолько далекими, с полетами и астральными путешествиями и тому подобным... Я перестал верить.

— А что насчет ведьмовства... клятв... ты проделала это с Карлосом?

У Кэрол в глаза показался испуг и может даже слеза... это продолжалось только секунду и она сморгнула это напрочь... — Да, — она сказала. — После некоторых моих путешествий, особенно когда я встретила малайского пчелиного шамана... Она уходила от ответа по касательной. — Они там проделывают вообще все через ведьмовство... очень мощная штука. Если когда-нибудь захочешь убедиться, что магические клятвы могут влиять на людей, отправляйся на Суматру, в провинцию Риау.

Затем она продолжила... — Так что когда я оттуда вернулась... это стало той точкой, в которой я и Карлос поработали с клятвой.

— Думаю, он хотел включить что-то подобное в одну из своих книг. Может быть с Ла Каталиной или с Соледад.

— Карлос помог мне с рецептом чернил, — сказала она. — Он уже делал желе и другие подобные вещи и мы вместе подобрали состав магических чернил.

Чернила! Я почти забыло о целом эпизоде с написанием клятвы чернилами в Шасте. Чернила на бумаге, которую мы съели.

— Так значит ты проделала то же самое с Карлосом?

— Да, — сказала она... при этом она не выглядела радостной.

— Он как бы надавил на меня. Говорил, это будет похоже на эксперимент... типа исследование. Он назвал это иммерсионной антропологией.

— Ну и это сработало? — спросил я, немного нервничая... надеясь, что нет.

— Да... это сработало, — сказала она полушепотом... как будто бы не хотела давать этому подтверждения.

— После этого, я до сих пор не могу избавиться от него. Я не могу выкинуть его из головы. И он не может избавиться от меня тоже. Мы оказались в ловушке друг с другом.

Затем она посмотрела на меня и я увидел у нее настоящее проявление эмоции. Чего никогда не видел у нее раньше.

— Извини, Вен, — сказала она. — На самом деле... Извини... Мне нужно было попытаться освободиться...

— Извини за что? Освободиться от чего?

— За Карлоса... Я думала, что если сделаю это с кем-нибудь еще... это сможет выбить то, что было прежде. Когда я увидела тебя рядом с той скульптурой на пляже...

— Ну, Карлос-то умер, — прервал я.

— Да... он умер.

Я замолчал... смотря на нее... пытаясь прочесть ее глубже, как только смог... — Ну а... с тобой и со мной... это сработало?

Она посмотрела на меня и улыбнулась. — Да, это сработало, — сказала она.

Мы смотрели друг на друга... в обрушившейся тишине.

Без каких-либо мыслей... Я вытянул и провел ладонь руки, обращенной к ней, перед ее лицом... опуская вниз... используя намеренность... сказал: "Ты не помнишь!"

Я подождал пока она села... Я снова вытянул руку и провел перед ее лицом еще раз...

— Ты не помнишь!

Ее взгляд немного опустился.

Это сработало.

Вскоре после этого мы уже дышали в унисон... смотря друг другу в глаза и отбросив все на свете.

Мы развернули спальные мешки и провели час или около того в совместном трансе. Переходя от грез к подлинным ощущениям грез...

И следующее, что мы потом осознали, что был почти уже закат.

— Нам нужно идти, — сказал я, вставая в удивлении, что уже так поздно. Ведь мы, на самом деле, едва только начали свой подъем.

Мы осмотрелись вокруг. Оставаться здесь для нас было не слишком интересно... И в том, чтобы вернуться назад, тоже не было ничего такого. Так что у нас не было другого выбора, кроме как закинуть на плечи свои рюкзаки и идти вперед. Кэрол надела свои туфли... туго их зашнуровав... и мы начали свой подъем к кратеру Халеакалы.

(16.08.2011)

Солнце уже становилось золотистым, когда клонилось к холму перед нами. Пели птички и широкая тропа все больше становилась укрытой травой. Она также становилась еще круче... гораздо круче. Нам пришлось идти медленнее.

Я начал задавать дополнительные вопросы, пока мы шли.

Я не хотел отвратить Кэрол, задавая ей неудобные вопросы, но раз она раскрыла кое-что... и мне было действительно любопытно.

— Разве же ты не говорила, что встречалась с доном Хуаном, а Кэрол?

Она не ответила.

Я выжидал... мы шли дальше... я решил не давить на нее так сразу.

Я продолжил задавать свои вопросы.

— Ну... было ли вообще что-нибудь, что могло бы показать, что дон Хуан реально существовал?

Кэрол не отвечала на это тоже, довольно долгое время. Затем она, помедлив еще больше, сказала что там была "возможно одна вещь".

Она сказала, что Карлос в свое время показал ей, как он утверждал, трубку дона Хуана. Фактически, он заставил ее покурить из нее. Я спросил ее, был ли при этом похожий эффект как в книгах, и она подтвердила, что она отреагировала, искурив все то, что было в трубке, очень похоже  на то, как было описано у Карлоса. Она "полностью потеряла голову" и не возвращалась около часа после того. — А что случилось с трубкой? — спросил я.

— Карлос похоронил ее... и она возможно до сих пор еще там, — сказала она.

Затем она продолжила рассказывать, что Карлос похоронил много вещей, за то время, когда она была с ним. — Я знаю где похоронены четыре или пять вещей, — заявила Кэрол. — На самом деле? — воскликнул я. — Да, на самом деле, — ответила она. — Я даже записала это в своем списке важных вещей, чтобы не забыть. Она остановилась и выудила из кармана своего рюкзачка сложенный лист бумаги. Что вынудило меня несколько рассмеяться. Это показало настоящую разницу между мной и Кэрол. Она свой список весь этот путь несла с собой. А я даже не смог вспомнить, где лежал мой список.

Она развернула его и показала где были написаны номера и сказала "В. захоронено" рядом с ними и это и были те самые места и несколько довольно длинных указаний после каждого номера.

Указав на первый номер в списке, она сказала, что это захоронено в Байе на большом холме близ города Сан-Фелипе. Место отмечено большим валуном. Что там были деньги и документы и немного драгоценностей, что Карлос сказал, было предметами силы. Все в водонепроницаемом ящике.

Следующим пунктом были горы в Санта-Монике. Там было вначале две коробочки, сказала она. — Я откопала одну из них и передала содержимое Патти, прямо перед тем как она исчезла. Там осталась еще одна, которая даже больше размером.

— Следующей локацией является центральная Мексика, — она показала где оно записано в списке. — Рядом с храмом, который находится высоко над деревней майя. В этом месте лежат по крайней мере две, а может три коробочки. Я точно знаю о двух, — сказала она. — Я помогала ему захоронить их. Третья коробочка была... по словам Карлоса уже похоронена на том же самом месте. Как раз там захоронена трубка и кисет с курительной смесью. В самой маленькой коробочке.

— Это я сама видела, — добавила она. — Денег там немного побольше. Это было на тот случай, если один из нас будет в Мексике и окажется в нужде. Также там было больше предметов. В это месте лежат артефакты и немного драгоценностей и документы. Документы, которые, по утверждению Карлоса, были "самыми важными".

— Так мы можем выкопать трубку дона Хуана? — удивленно спросил я. — И эти "самые важные" документы, по словам Карлоса?

— Да, он так и сказал... когда мы захоронили их, он потом повторил это еще раз.. прямо перед тем, когда уже оказался слишком болен, чтобы говорить что-нибудь вообще.

— И ты не ходила туда и не выкопала их по какой-нибудь причине?

— По ряду причин, нет, — заявила она. — И в первую очередь потому, что я не собираюсь идти туда в одиночку. У меня нет никого, с кем бы я хотела туда пойти. Никого, с кем можно было бы даже поговорить об этом.

Я не стал сильно удивляться насчет денег. Наверное там было значительное их количество... но они были не мои.

По всем законам, они скорее всего принадлежали Кэрол.

А вот трубка и записи... это интриговало.

— Так мы можем выкопать трубку дона Хуана..? — еще раз спросил я.

— Если ты не против смотаться в Мексику, — Кэрол предложила в таком тоне, что это прозвучало почти как приглашение.

Мы продолжали двигаться дальше.

Мы могли уже видеть еще один остров, по правую сторону от нас и далеко внизу... Он было очень маленький. Он был похож на игрушечный остров.

Он сиял оранжевым светом как и солнце, которое мы уже не видели, начинавшее садиться.

— Скоро будет совсем темно... Надеюсь эта тропа будет хорошо видна.

Прямо в этот момент дунул сильный порыв ветра. Кэрол засмеялась. — Я бы не стала на это рассчитывать, — сказала она.

Мы продолжили подниматься.

Вскоре мы подошли к воротам. Граница Парка. Теперь мы могли видеть темный пик Халеакалы намного выше и впереди нас.

За ним были видны оранжевые лучи садящегося солнца.

Как только мы вышли за ворота, ветер стал порывистым и сильным. Широкая тропа стала узкой тропинкой и траву на дне долины и деревья вокруг нас начало разметывать на ветру и раскачивать.

Мы пошли по тропинке, где ветер развевал всю траву. Качавшиеся волнами деревья словно сошли с картин китайских пейзажей.

Затем мы дошли до указателя "Палику 6 км". Это мало что говорило. Согласно знаку, мы прошли почти три километра.

Нам же казалось, что мы уже прошли шесть-семь километров. Мы решили пойди побыстрее. Я пошел впереди и мы старались подниматься по крутой тропинке почти рысью.

Пока мы шли узкой тропинкой, порывы ветра стали хлестать еще сильнее. Вокруг нас стали появляться клубы тумана. Становилось очень холодно.

Повсюду вдоль тропинки встречались валуны и деревья. Когда ветер был особенно сильным, прячась от него, мы садились у камня или у дерева. Когда ветер стихал, мы вставали и старались двигаться дальше.

Каждый раз, когда мы вставали из укрытия, ветер толкал нас назад к жилью, но затем это прекратилось. Когда мы встали... ветер... стал настолько сильным, что идти было невозможно... нужно было подождать другого раза. Мы играли в прятки с ветром почти два километра, в то время как почти полностью стемнело.

Я подумал, что теперь дон Хуан был материальным... но Кэрол я ничего не сказал.

Затем наступила темнота. Клубы тумана ушли прочь, стали появляться звезды и ветер прекратил нас преследовать.

Кэрол остановилась и достала из своего рюкзачка куртки. Думаю, что возбужденные играми с ветром, мы просто забыли о них. Она хотела переложить к себе часть воды и еды, но я сказал, что со мной все в порядке. И в тот момент это так и было... за исключением моих босых ног. На травянистой тропинке встречались и маленькие камни. Они не были неровными или острыми, как это могло быть с застывшей лавой... они были очень гладкие... и скользкие. Если бы я случайно наступил на них в темноте, босая нога скользнула бы и я споткнулся бы и почти упал бы.

Для меня это было утомительно больше всего. Мои ноги обессилели.

Вскоре стало полностью темно. Почему я не взял свой налобный фонарик? Мне пришлось идти медленнее, чтобы не разбить ноги о камни. Кэрол замедлилась, как и я. Все вокруг стало черным как смоль.

Мы могли видеть очертания верхнего края скал, которые формировали стенки кратера по обе стороны от нас... Все вокруг было черным-черно, но нам был видны края гребня, потому что они были отмечены тысячами звезд в черноте неба над ними.

Я услышал фырканье вокруг нас. Когда я уставился в непроницаемую темноту возле тропинки, я заметил красный глаза. Трава и кустарники вокруг нас издавали громкий шум, когда они плыли рядом, шагая с нами в ногу, пока мы шли.

— Дикие кабаны, — сказала Кэрол.

— Откуда ты знаешь? — прошептал я. — Поверь мне, — сказала она и придвинулась поближе.

Становилось очень холодно. Было бы здорово, если бы он прекратился. Ступни у меня онемели. Так же как и руки, которыми я, как мог, держался за скалы, чтобы не поскользнуться. Можно сказать, близко к обморожению.

В лучшем случае, было не больше 5 градусов тепла.

Земля наконец-то немного выровнялась. Я даже мог ощущать, что теперь под ногами был острый щебень. Я чувствовал себя неплохо и даже хорошо, поскольку это означало, что мы вероятно находимся ближе ко дну кратера.

Дикие кабаны похоже исчезли. Больше не было ни глаз, ни шума.

Мы снова шагали одни... вместе в темноту.

Мне пришлось остановиться и лечь спиной на снятый рюкзак на камень. Мои ступни были в синяках и болели.

С Кэрол, казалось, было все хорошо.

Она поманеврировала, так чтобы ей можно было усесться на плоском основании валуна и взять мои ступни в свои руки. Это очень помогло... успокаивало. Я немного постонал, а ноги потрясывало небольшой дрожью.

Она растерла мне ноги и сказала "бедный ребенок"... мы рассмеялись.

Я был знаком с "бедным ребенком" из семинара Тенсегрити, в котором принимал участие.

Она проползла по камню и добралась до моей шеи. Она помассажировала ее сзади руками. Она сильно нажала и это создало огромную разницу в том, как я стал себя ощущать. Снятие напряжения придало мне сил, чтобы снова двинуться дальше.

— Если я это переживу, — сказал я полусерьезно, стараясь чтобы это не прозвучало слишком похоже на "бедного ребенка"... — пообещай мне одну вещь.

— Какую именно? — спросила Кэрол.

— Что мы сходим посмотреть на трубку дона Хуана.

— Конечно... я обещаю, — сказала она... затем вздохнув... как будто разговаривая с маленьким пацаном или слабаком, она сказала...

— бедный ребенок.

После этого, где-то еще через час, мы подошли к деревянному указателю и там тропинка раздваивалась. Надпись было почти невозможно прочесть. Мы озадаченно ломали над ней голову.

Наконец, проводя пальцами по буквам... мы поняли, что там было написано "На Палику" и стрелка показывала на тропинку направо... и еще одна стрелка показывала назад, откуда мы пришли.

"Каупо 13 км", прочитали мы.

Сейчас это было смешно. Получалось так, что мы прошагали с самого начала тропинки примерно одиннадцать километров и все еще не добрались до кабин. Указатель вниз ошибался более чем на три километра.

Однако, если он не ошибался... мы, вероятно, так никогда туда и не доберемся.

(продолжение следует)

Senor Wenceslao: Примечание по поводу книг КК.

Я изложу несколько мыслей о том, что я узнал как Карлос по ходу изменял свои книги.

Тот, кого я называю "настоящим доном Хуаном" был из трех первых книг. Акцент в них ставился на измененных состояниях сознания для изучения реальности.

Затем, с "Историями о Силе" произошел почти незаметный сдвиг и я думаю, он был созвучен атмосфере времени и растущему увлечению психизмом и психическими силами. Кастанеда сместил акцент на колдуна/человека знания — мастера контролирования реальности.

Затем, во "Втором кольце" — опять же в созвучии с атмосферой времени — он оказался под влиянием популярности женского движения и огромным увлечением писателей и поэтов того времени магической реальностью. Во "Втором кольце" он выставляет вперед женщин за сценой, которые раньше окружали актеров-мужчин. Это была, по большей части, успешная попытка манипуляции женщинами, которых он встретил или надеялся продолжить встречи, показывая им, что он не исключает феминизм и понимание... и связанную с этим... женскую магию.

Последующие книги, нарастающим образом, выстраивались на базе опыта и идей, полученных им от Кэрол... и Флоринды... которые были расширены и заправлены его творческим воображением. Он продолжал поднимать и разрабатывать эти темы в остальных своих книгах и в своей формулировке Тенсегрити.

(19.08.2011)

Я не чувствовал свои ступни. И возможно это было даже к лучшему. Они онемели и были холодными и находились за границами моего внимания.

Было около пяти градусов тепла. Ночь была непроницаемо темна и обнаружив на тропинке знак, указывающий в нужную сторону... мы направились к кабине.

Пройдя небольшое расстояние по узкой тропинке с травой и щебнем, мы увидели слабые огни и поняли, что мы пришли.

Мы направились прямо к передней кабине Палику.

В темноте я ударился прямо об столик для пикника. Что было совсем не кстати. Это оставило болезненный ушиб на моей голени, которую в отличие от ступней я хорошо ощущал.

Затем мы нашли дверь и постучали.

Ответа не было. Мы постучали еще раз. Из кабины не было ни звука. Я толкнул дверь и она открылась. Я просунул голову в дверь и там внутри, в том что можно было назвать кухней, оказались двое застывших людей, с большими чашками в руках.

— Извините, — сказал мужчина, быстро подойдя к нам. — Эта кабина зарезервирована.

— Но зарезервирована как раз для нас, — я остановился, сделав паузу. Затем я рассмеялся, как можно естественнее, и сказал:

— Мы договорились с вашей сестрой... Ведь вы — Пол, правильно?

На его лице отразилось некоторое облегчение, но он все еще с подозрением... — Со Сьюзан? — спросили он.

— Да... Сьюзан попросила нас прийти сюда и сказать, что они не смогли добраться. Ее муж проколол пятку шипом морского ежа.

— Фрэнк?

— Да, его зовут так, — сказал я.

— Это плохо, — сказал Пол. — С ним все в порядке?

— Я уверен, что да. Они оба прогуливались и снимали природу, когда мы их встретили. Он просто не захотел идти, слишком далеко. Мы встретили их около Каупо.

— Каупо?

— Они пытались дозвониться по мобильнику через провал, — вступила в разговор Кэрол.

Он пристально посмотрел на нас... оглядел Кэрол... затем заметил мои босые ноги, которые уже были в двери кабины. — Входите... Заходите, — пригласил он. — Охранники нас предупреждали, чтобы мы не пускали на ночь туристов.

Вот так мы и добрались до кабины... в которой было уютно и тепло.

Пол оказался здоровым, толстым парнем с пухлыми щеками и приветливой улыбкой. Волосы у него на голове были собраны в пучок, как у маленького Будды. У него был небольшой магнитофон, музыкальный инструмент, на кожаном шнурке вокруг шеи. Он выглядел совсем не так, как я ожидал после встречи с его сестрой. Надпись на его футболке гласила "Мауи но ка ои"[Княже: "остров Мауи — лучше всех" на местном наречии] с изображением Будды с надетой на нем гирляндой из цветов... Вышла вперед его жена и она была маленького роста и также выглядела дружественной в расстегнутом джемпере ручной вязки поверх футболки, на которой большими буквами было написано "Гавайи 99"[Княже: "название автострады].

— А где же ваши ботинки? — сразу прокомментировал Пол. Я усмехнулся и сказал:

— Они остались в Кихее.

— Для такой вашей обуви, сюда подниматься было бы слишком долго, — сказал Пол. — Как же вы сюда добрались? На вертолете?

— Мы поднялись через провал, — сказала Кэрол.

Пол снова оглядел нас, на этот раз с сильным удивлением на лице.

— Ночью? В темноте?

Мы оба лишь улыбнулись в ответ. Я пожал плечами.

— Давайте я сделаю вам чаю, — сказала его жена. — Я, кстати, Сэра.

— Меня зовут Вен, а это — Кэрол... и, думаю, нам очень бы хотелось попить чайку, — сказал я.

Вот так, мы все вместе уселись за чаем вокруг большого деревянного стола в кабине и мы рассказали кое-что о нашем подъеме через провал, начав со встречи с Сьюзан и Фрэнком у старой церкви и затем о ветре и диких кабанах и, наконец, о знаке к кабинам, который указывал назад к провалу и говорил, что до Каупо 13 километров.

После этого, я приставил стул к дровяной печи и поставил ноги ближе к теплу. Пол сходил к своему рюкзаку и вернулся с парой теплых носков и какими-то сандалиями. Он сказал, что они вероятно будут мне впору и я должен буду завтра их надеть. Он сказал, что у него у самого есть походные ботинки, и этого вполне достаточно, чтобы подняться обратно по тропинке "зыбучих песков" на верх кратера. Он сказал, что у него есть еще одна пара сандалий в машине на стоянке, так что я могу не беспокоиться по поводу возврата.

Я попробовал их надеть и они были немного тесноваты, но они защищали мои ступни. Носки были теплыми, из шерсти. Я поблагодарил его и сразу же одел носки. В них было так уютно. Я прошелся в них по всей кабине, наслаждаясь ощущением мягкого покрытия под ногами.

Ложась спать, Кэрол и я ютились в одной кровати, пока я, в конце концов, не перебрался в кровать над ней со своим спальным мешком и мы провалились в глубокий и теплый сон.

Следующее утро было изумительным. Возле кабин Палику все было так красиво. Я вышел наружу и походил вокруг, затем постоял у столика для пикника и надышался атмосферой. Это не было лунным ландшафтом вулканического кратера, которого можно было ожидать. Все было совершенно зеленым и пышным и выглядело так, словно во-вот должны появиться обезьянки, которые будут прыгать по деревьям и по окружающим скалам и носиться сквозь зеленые травы.

Я наполнил водой наш контейнер из цистерны и вернулся в кабину. Там Кэрол и Пол и Сэра готовили кашу на завтрак. Я обнаружил несколько гигантских ягод малины за кабиной, так что я пошел назад и взял большую миску, затем промыл и принес их, чтобы положить их сверху нашей каши.

У Пола был мешочек с зелеными зернами кофе Кона и собственный домашний ростер, который он сконструировал из кофейной банки с маленькими дырками в ней, установив ее для удобства на короткой металлической подставке. Он подержал ее над пропановой печкой, вращая, и кабина наполнилась богатым ароматом свежеобжаренного кофе. Он дал поджаренным зернам немного остыть, затем высыпал их в большой бумажный продуктовый пакет и энергично потряс его. Он сказал, что это окончательно их остудит и избавит зерна от лишних масел. Затем он вытащил старомодную кофейную мельницу, которую принес с собой сверху в рюкзаке. Он истер кофе в мелкий порошок и сварил его в итальянской вакуумной кофеварке "экспрессо". Клево сидеть на печи и попивать кофеек, подаваемый тебе на верхние палаты снизу.

Мы наелись горячей каши со свежей островной малиной и кофе Кона домашней обжарки... все это сдабривалось гигантским количеством гавайского цветочного меда. Кэрол и я тоже вложились рисовыми лепешками и ореховым маслом из своих запасов.

Я выпил две чашки изумительного кофе и получил от него огромный кайф. Хороший кофе Кона совсем не ваш обычный кофе. Он здорово стимулирует и имеет мягкое психоделическое свойство в своем воздействии.

После завтрака, мы с Кэрол пошли наружу, осмотреться. Мы оставили свои рюкзаки в кабине. Пол и Сэра собирались остаться в ней еще на одну ночь. Мы решили немного побродить вокруг и затем вернуться обратно через провал. Я стал разглядывать карту кратера, которую привес с собой Пол и нашел высокий, зеленый гребень впереди нас, который представлял собой одну сторону кратера. Гребень Калапавили. Я полагал, что должна быть и тропа к нему наверх, и после рысканья взад-вперед в растительности за кабиной — и собирания и поедания множества гигантских ягод — мы нашли небольшую тропинку, больше похожую на козью тропу.

Мы подошли по ней к краю скалы и затем, через ряд очень крутых горок, поднялись на гребень.

В соответствии с маркировкой на карте Пола, гребень Калапавили возвышался примерно на шестьсот метров над долиной, где находилось Палику. Мы все поднимались и поднимались. Мои ноги немного одеревенели и горели пятки, но я был в носках и сандалиях Пола, и чувствовал себя при этом великолепно.

Кэрол, казалось, плыла вверх по тропинке. Я отметил, что она вообще была очень даже неплохим путешественником. Во всех наших приключениях, я до сих пор ни разу не слышал от нее жалоб и она никогда не выглядела уставшей, даже когда мы выкладывались по максимуму.

После долгого скалолазания, мы подошли к большому обнажению пород на краю гребня. С того места мы смогли рассмотреть долину внизу и огромное пространство кратера Халеакалы прямо перед нами. Это был лунный ландшафт, который я и ожидал увидеть от вулканического кратера. Он был красного и золотого и коричневого, насыщенных цветов, и здесь и там располагались небольшие крутые холмы, имеющие форму конуса, которые поднимались со дна кратера.

По левую сторону от нас мы могли видеть спуск к Каупо, там были облака, плывущие в провале под нами. За ним и выше облаков мы могли видеть Тихий океан и Биг-Айленд с его вулканическими пиками, возвышавшимися вдали.

Когда мы стояли на вершине обнаженной скалы, я сказал Кэрол. — ОК... сделай это.

Она посмотрела на меня в удивлении... — Сделай что?

— Это будет хорошо для тебя... Типа катарсисом... — сказал я.

Она удивленно приподняла брови.

— Выкрикни это, — сказал я.

Она повторила тоже самое вопросительное выражение.

Я вытянулся вверх на скале рядом с ней и сделав глубокий вздох крикнул над кратером...

— Ненамеренность!!

Кэрол рассмеялась. Я крикнул еще раз так громко, как смог.

Затем и Кэрол начала кричать это же... — Ненамеренность!! — Ненамеренность!

Я кричал и кричал, поддерживая ее...

— Ненамеренность!!

Теперь это было уже освобождение.

— Ну как тебе такое неделание? Как бы отмена... — предположил я.

Кэрол посмотрела на меня с благодарностью. Она определенно от чего-то освободилась.

Как раз это и было ей необходимо.

Мы стояли рядом и напитывались множество красочных видов... затем направились обратно вниз к горкам.

Спускаться в сандалиях было также тяжело как и подниматься. В них заклинивало пальцы и при таком очень крутом подъеме они могли просто разорваться...

Я понял, что путешествие вниз через провал не будет без некоторых сложностей

Нам нужно было спуститься с Калапавили и двигаться дальше.

5

(19.08.2011)

Спустившись с гребня Калапавили, мы прибыли к кабине... наполнили свои бутылки с водой и поискали поблизости Пола и Серу. С ними было очень приятно и я надеялся увидеть их перед уходом. Не повезло... Они ушли куда-то в поход... куда не знаю.

Я оставил записку в кабине, на большом столе, поблагодарив их за хорошую компанию, а также за сандалии... заботливый подарок...

Кэрол добавила несколько строк, пожелав им хорошо провести отпуск и мы, взяв свои рюкзаки, начали свое путешествие обратно: крутой спуск через провал Каупо.

Очень интересно иметь возможность увидеть то, что мы только ощущали в темноте в нашем приключении прошлой ночью. Теперь мы могли наблюдать зеленое тропическое чудо ландшафта вокруг нас. Там были тысячи птиц всех видов. Включая гавайских гусей. Мы видели двух больших козлов на гребне над нами.

Мы не видели так уж много диких кабанов, как я надеялся.

Пока мы шли, у меня появилось еще больше вопросов к Кэрол.

Я не хотел показаться жадным или зацикленным на захороненных коробках, но я не мог выбросить их из головы.

В первую очередь, я спросил ее про ту коробку, которую, как она сказала, уже откопала в горах Санта-Моники.

На самом деле, я спросил для того, чтобы она рассказала про то, как выглядело содержимое тех двух захороненных коробок.

Кэрол объяснила, что это были не сколько коробки, сколько пластиковые ящики... типа морозильников. Лежащие внизу со всем своим содержимым, они были слишком тяжелыми, чтобы их далеко нести, и она не знала, как Карлосу удалось туда их притащить. Она сказала, что предполагает, что он принес пустой ящик и потом наполнял его, приезжая туда несколько раз. Хотя он мог воспользоваться помощью одной из остальных женщин. Она сказала, что оба ящика все еще захоронены там, но один из них теперь уже почти пуст. Она опустошила большую часть его содержимого себе в рюкзак и в сумку, чтобы увезти оттуда.

В другом ящике, сказала она, были индейские корзинки со скрученными пачками денег внутри, и все это было завернуто в пластиковую пленку. Это был большой ящик, и пачки были и в том и в другом ящике. Там был еще небольшой деревянный контейнер, в котором был серебряный компас и несколько золотых ювелирных изделий и несколько драгоценных камней, похожих на гранаты или может быть опалы. Там были еще множество кусочков янтаря, сказала она. "Ну ты знаешь, в которых пойманы всякие насекомые". Она сказала, что признала корзины, как те самые, которые уже долгое время были у Карлоса и она сказала, что они были очень важными и имели большое значение. Она сказала, что ей нужно в ближайшее время вытащить их оттуда, для их сохранности.

— А знаешь ли ты, что в ящиках в Мексике? — спросил я потом.

Она сказала, что в ящике в Байе могло быть все что угодно. Карлос сказал ей, что в нем были деньги и "артефакты".

Другие коробки в центральной Мексике... она напомнила мне то, что уже рассказывала о них... она видела содержание двух коробок. Что было в третьей коробке она не знала.

Она предполагала, что это были артефакты, которые Карлос не смог бы вывезти из Мексики легальным образом... И она добавила, что там были документы, которые по словам Карлоса были важными.

Затем я спросил ее о том, что она хотела, чтобы я "пошпионил" для нее.

Она улыбнулась и снова сказала, что это было лишь "небольшой штукой". Она пояснила, что хотела, чтобы я присутствовал на некоторых семинарах Тенсегрити. "И только отслеживать, что там происходит и о чем они говорят". Как она выразилась "посмотреть, что они говорят обо мне и используют ли меня в своих выступлениях". Она пояснила, что всего лишь за несколько дней перед тем, как столкнулась со мной на помосте пляжа Вениз, она отдала им "последние инструкции", в которых она сказала им не трогать ее в том, чему они обучали и рассказывали до сих пор. Они должны полностью игнорировать вопросы о ней.

Она просто хотела убедиться, что они послушались ее... и в этом месте, она похоже испытывала трудности, находя подходящее слово... "предложений" сказала она наконец... У меня сложилось определенное впечатление, что она хотела сказать "приказов" или даже "команд".

Она сказала, что ей чрезвычайно важно держаться подальше от этого всего. Таким образом, ей нужен был посторонний человек, которому она бы доверила возможность проверять их.

Затем она сказала, что имеется еще одна проблема. Она сказала, что Интернет может стать серьезной проблемой. Совсем недавно, сказала она, некоторые люди пытались вмешаться в ее жизнь и рассказать об этом в Интернете. было бы очень здорово, если бы я смог помочь ей следить за всем этим.

Я напомнил ей, что у меня не только нет компьютера, но и что у меня нет опыта, и тем более... мне не нравились эти дела.

— Ну, может быть, ты мог бы и измениться кое в чем... не во всем... не надолго... и помочь мне, — сказала она.

— И я могу дать тебе компьютер.

— Есть также несколько людей, которых мне нужно, чтобы ты проверил лично. Я смогу рассказать тебе обо всем этом, когда придет время, после того как мы вернемся. В этом нет ничего опасного и нелегального.

— Так ты хочешь, чтобы я последил за некоторыми людьми? — спросил я.

Кэрол улыбнулась в ответ на мою прямоту. — Только если ты не против.

— Я могу это сделать, — сказал я... — это вроде не трудно.

Я не стал ей говорить, что раньше уже принимал участие в похожей ситуации.

Это было вскоре после окончания колледжа. Я изучал айкидо и занимался боевыми искусствами и познакомился с "экстрасенсом" по имени Майкл Букбайндер.

Он оказался интересным человеком и мы стали друзьями.

Он двинулся в очень загадочный и сомнительный поисково-спасательный бизнес и временами обучал воинским искусствам, а также психическому считыванию.

Я стал заниматься боевыми искусствами и периодически выполнял с ним некоторые весьма необычные "задания".

Он, казалось, притягивал странные обстоятельства и ситуации как магнит. Он часто говорил мне, что я был "духовным секретным агентом". Он утверждал, что это был мой жизненный путь. Мое призвание. И что я всегда был "на задании", как он это называл.

Отчасти под его влиянием и указаниям, я быстро становился "психическим считывателем".

Майкл часто производил "психическое считывание" и через некоторое время я уже делал это тоже. Я был в этом очень даже неплох.

Наша дружба, в конце концов развалилась, после того как он "считал" моего друга, у которого развивалась болезнь почек. Он убедил моего друга, что "высшие силы", "светлые сущности" наблюдают за ним. Мой друг, не смотря на мой совет, прекратил принимать необходимые лекарства... и умер. Я был последним, кто видел его живым, и это было очень травматичным для меня...

В связи с этим... и другими вещами, которым я был свидетелем и которые касались считываниям Майкла, я стал очень зол на него. У нас были громадные споры. Мы подошли почти к физической конфронтации... Я говорил ему, что он не имеет права рассказывать людям об их будущем. Что делая так... правильно или нет... причиняет им вред... это "сбивает им компас". Это слишком часто ведет у них к зацикливанию на том, что он им говорит про то, что должно случиться и повреждает естественное развертывание их жизни в настоящем.

Я предупредил его, что все им сделанное к нему же и вернется, потому что он вредил людям, а не помогал... и после этого мы перестали общаться.

Я не понимал тогда, что предупреждая его, я делал именно то, против чего сам и возражал.

Смерть моего друга и разногласия с Майклом, убедили меня с тех пор проводить считывание на "психологических" основаниях. Никаких предсказаний на будущее. Никаких жизненных планов. Никаких мелодраматических и энергетических заблуждений.

Частью странных стечений обстоятельств было то, что Майкл дружил с Дэном Миллмэном. Майкл послужил источником у Дэна для многих черт характера "Сократа" в его книге "Путь мирного воина".

В одном из "заданий", Майкл втянул меня в дела с Дэном и в его взаимоотношения с Майклом... которые, как и у меня, превратились в довольно штормящие.

Это и другие задания Майкла были похожи на то, о чем меня попросила Кэрол... и все это было странным исполнением предсказаний, которые сделал несколько лет назад Майкл.

Помимо того, что мне было ненавистно, надо признать, что многое из того, что Майкл говорил обо мне и предсказывал, сбывалось. То, что у меня сейчас происходило с Кэрол, вписывалось в рамки того, что он мне говорил. Он говорил, что у меня очень хорошо получается помогать людям. Он утверждал, что у меня происходило, как он называл это, совершенствование кармы и по этой причине я был очень эффективным при завершении моих "заданий духа". Он сказал, что когда мне будет 40 лет, я должен буду "получить свое жизненное предназначение" и я "встречу человека или людей, с которыми буду работать над этим".

Теперь же, за несколько месяцев до моего сорокалетия, похоже его предсказание сбывается... и я подумал, что может быть мне и на самом деле предопределено судьбой поработать с Кэрол и помочь ей в этих вопросах. Она попросила побыть на задании... задании на выслеживание, во многом похожее на то, что я уже выполнял в прошлом. А Майкл... кого я сердито сбрасывал со счетов, и кого я предупреждал о неизбежности краха, все это предсказал.

Или же это было просто совпадение?

Вопросы, над которыми я не размышлял уже много лет, ворвались в мое сознание, в то время как Кэрол и я спускались в проломе, обсуждая все области, в которой ей нужно было бы помочь.

Мы прошли примерно треть спуска из кратера. В носках и сандалиях, делать мне это было намного приятнее. Но не об этом я думал.

Мы хорошо провели время... но я не думал и об этом тоже.

Я обдумывал все разговоры с Кэрол насчет "задания"... и удивлялся странной карме или совпадении, которое было похоже встроено во все это.

Я удивлялся той причине, по которой Кэрол подошла ко мне в тот день на пляже.

Что повлияло на нее, когда она подошла и заговорила со мной?

Она оказалась в сложной ситуации. Ей был нужен кто-нибудь, кто мог бы помочь решить ряд задач на многих уровнях одновременно.

И каким-то образом... было ли это в некотором роде судьбой или просто совпадением, что свело нас вместе...

Я оказался возможно идеальным человеком для такой работы.

(25.08.2011)

Мы совершили спуск в пролом за положенное время. Мы остановились на короткое время только на той же самой стоянке, где мы отдыхали по пути наверх. Там мы попили воды и прикончили запасы еды. Когда мы прибыли к подножию, где был припаркован наш автомобиль, нам ужасно хотелось есть.

Ближайший магазин у дороги опять был закрыт — так что "пу-пас" нам опять не досталась.

Мы поехали путем вдоль неровного побережья и затем... действительно чувствуя слабость от недостатка еды... я остановился возле скалистого пляжа, на котором росло множество кокосовых пальм. Я вырулил к обочине дороги и вышел из машины и нашел не слишком высокое дерево. Для такого случая, босиком был сподручнее. Обхватив ногами ствол я докарабкался почти до верха. Осторожно подобравшись к кокосу, я обхватил его руками и стал проворачивать, пока он не оторвался. Сказав Кэрол смотреть, я бросил его вниз так осторожно как смог, целясь в то место, где земля не была каменистой. Я подкрутил его так, чтобы он приземлился на свою жопку.. типа первым очком.

Удачно.

Поскольку на верхушке дерева оказалось так много кокосов гроздями, я открутил еще шесть штук и бросил их вниз. Ни один не разбился.

Потом я осторожно, медленно стал спускаться вниз, будучи внимательным, чтобы не скользануть и не ободрать ноги или живот об небольшие, неожиданно острые выступы на стволе дерева.

Мы принесли кокосы в машину и положили их на заднее сиденье. Я достал свой карманный ножик из рюкзачка Кэрол и медленно протыкая и потянув за жесткие волокна, я отломил верхнюю часть зеленой кожуры. Затем я проткнул природные мягкие места на кожуре кокоса и протянул его Кэрол. Она сделала большой глоток. Потом и себе сделал то же самое. Он был сладкий и густой и сытный.

Мы выпили четыре кокоса прямо там и я мог бы сразу сказать, что в них было что-то особенное. Они придавали жизненных сил... утоляли и жажду и голод... и еще они похоже немедленно вызывали чувство спокойствие. Как мягкий наркотик.

Я решил воспользоваться нашей поездкой в эту сторону острова и останавливаться по пути... тут и там... и набрать больше кокосов... достаточное количество, чтобы заполнить задние места автомобиля.

Мы хотели вернуться обратно, на другой конец острова, до ужина. Потому я старался ехать с быстрой скоростью по извилистой дороге. Я искренне надеялся, что автомобиль не подведет во всех этих поворотах, переключениях скорости и торможениях, но не сбрасывал скорость. Мы проехали Хану и продолжали двигаться дальше. Примерно через час, я решил свернуть на боковую дорогу в сторону океана и там постараться снять побольше кокосов.

Мы поехали по неровной дороге... игнорируя самодельный указатель, который сообщал: "если вы здесь не живете, вам тут нечего делать".

Просто я полагал, что мы не станем останавливаться по дороге где-нибудь надолго, так что не стал обращать внимания на него.

В месте с буйной растительностью и множеством кокосовых пальм я остановился и вышел из машины... Кэрол тоже, и не потребовалось слишком много времени, чтобы найти подходящее дерево с зелеными кокосами. Деревья были достаточно высокими. Я полагал, что смогу залезать на них... но сомневался, что кокосы не расколятся, когда буду их сбрасывать вниз. Я отдал Кэрол ключи от машины и попросил вытащить из рюкзака спальные мешки и разложить их под деревом, что бы я мог бросать на них кокосы.

Используя тот же самый способ босиком, как и раньше — обхватывая ствол ногами... затем подтягиваясь... подтягивая ноги вверх и снова обхватывая... снова подтягиваясь. Я поднялся почти на самую вершину. Только я подобрался к первому кокосу, у дороги подо мной остановился Лэнд Крузер. Кэрол подошла к окну со стороны водителя и начала разговаривать. Я не мог слышать что она говорила... но похоже ничего не предвещало, что я должен вмешаться, и я начал срывать кокосы и бросать их на мешки. Они падали бесшумно и мягко откатывались. Я подобрал три штуки, когда Кэрол крикнула меня.

— Он говорит, что у него во дворе залезать на деревья гораздо легче... Он приглашает нас, если мы захотим туда пойти.

У меня были некоторые трудности, чтобы достаточно далеко тянуться, чтобы схватить орехи на этом дереве... и оно было достаточно высоким, примерно 10 метров высотой с острыми камнями внизу... так что я решил принять предложение водителя... и я стал медленно спускаться с дерева.

Мужчине из Лэнд Крузера казалось лет 50 или почти 60. Для местных он был слишком бледен. Фактически он казался немного серым. И я не только волосы имею ввиду, но и цвет кожи. Он выглядел помятым и несколько уставшим... но при всем при этом, дружественно настроенным и приятной наружности.

Я представился и пожал ему руку через окно. Он сказал, что его зовут Джордж. Он улыбнулся и сказал, что для нас будет лучше не останавливаться на этой дороге и не собирать орехи. — Местные могут очень разозлиться из-за этого, — сказал он.

Так что я поднял мешки с тремя кокосами, прошел с Кэрол к нашему арендованному автомобилю и мы медленно поехали к его дому. По пути, Кэрол сказала мне, что это был Джордж Харрисон. Она сказала, что встречала его однажды много лет назад, когда была молодой. Он... приходил по специальному приглашению встретиться и поговорить — и пообедать — с Карлосом. Карлос пригласил приехать и Кэрол, думая что это станет для нее большим праздником. — Чтобы произвести впечатления, — сказала она также.

Пока мы ехали, она коснулась некоторых тем из разговора, Который происходил между Карлосом и Джорджем во время обеда... Она сказала, что Джордж называл Карлоса "Чарли" и видимо главным образом хотел услышать о доне Хуане все.

Карлос провел большую часть беседы противопоставляя дона Хуана обычному гуру.

Дон Хуан был именно индивидуальным учителем, говорил Карлос. Когда он посещал его в Мексике, они ели вместе, вместе гуляли целыми днями, будучи только один на один... у дона Хуана не было обслуги. Он жил в маленькой хижине... а не в храме. Он никогда не усаживался в кресле. Обычно он сидел на старом деревянном ящике или на полу. У дона Хуана не было массы последователей и его репутация среди людей, где он жил, была одной из подозрительных... без уважения... за исключением, может быть, из-за страха. Он говорил Джорджу, что дон Хуан не верил в реинкарнацию. Дон Хуан считал, что когда ты умираешь, то это все. Нет другого шанса. Это, она сказала, немного обеспокоило Джорджа и он принялся аргументировать тем, что имеется много исторических свидетельств, которые указывают что инкарнация является реальной. Карлос оставался вежливым и заявил, что сам он не знает ответа... все что он мог сделать, это передать то, чему дон Хуан его учил. Это очень неплохо завершило обед, сказала Кэрол.

К тому времени мы уже подъехали к дому Джорджа, который имел в собственности много земли вокруг и дом был действительно красивым на вид.

Довольно большим. Видимо в нем было несколько спальных комнат. Но ничего действительно громадного, как можно было бы ожидать от знаменитости.

Когда мы вышли из машины... Джордж указал нам на несколько деревьев, которые были полны кокосами и сказал, что у него есть смотровая мачта, если мы не хотим карабкаться по стволам.

Я сказал, что если он не против, то я бы залазил по стволу. Он быстро и нервно посмотрел на меня. Казалось, что он выразил сожаление по поводу своего приглашения, но затем сказал: "Конечно, почему нет".

Он пошел с нами к деревьям, на которые указывал. Он был прав.. они были не такими высокими. Но они не были такими уж короткими. Хорошим было то, что на них были прекрасные зеленые кокосы. Он сказал, что приказал своему садовнику не трогать их... чтобы... срезать после того, как они созреют.

Я спросил его, опрыскивал ли он гербицидами или пестицидами вокруг них и он сказал что не уверен, но он просил садовника не пользоваться токсичными веществами на своей земле. Так что, как говорится, я решил рискнуть. Мне показалось, что особенных причин  для опрыскивания рядом с деревьями там не было.

Когда я уже готовился лезть на одно из богатых плодами деревьев, Джордж стоя с нами и, казалось, говоря с нами, при этом так же говорил, в некотором роде, и с самим собой... Думаю, он типа проветривал то, что у него было в голове.

Он сказал, что его жена уехала "проверить экстрасенсорику" и что он дома один в этот день... и следующий день тоже. Это не сочеталось с тем фактом, что я заметил двух людей возле дома, когда мы к нему подъезжали. Я предположил, что это были садовники... хотя они не походили на местных.

Когда я начал залезать... Джордж обсуждал с Кэрол о том, как для него было очень некомфортно оставаться одному.

Я подумал, подходит ли он ей или что-то в этом роде... когда он переключил разговор на людей, без спроса ходящих по его земле.

Он сказал, что люди заходят на его территорию постоянно. — Они просто ходят через нее. Они говорят, что идут к океану, но я-то откуда могу знать. Я пытался прекратить это. Вы не можете иметь собственную землю даже здесь, на Гавайях, — жаловался он.

Очевидно было, что эта тема его очень беспокоила... он высказывал множество жалоб о своих соседях, а затем о туристах.

Пока он об этом распространялся, я взобрался на два дерева и снял штук десять кокосов. Это было больше, чем я бы смог унести за один раз. Джордж помогать нам не стал и вместо этого сказал, что мы должны зайти к нему в дом, когда мы закончим их подбирать.

Я пошел к машине и вытряхнул спальные мешки из своего рюкзака и принес их обратно и наполнил кокосами... Это заняло две ходки и после этого задние места автомобиля были заполнены под завязку.

Мы подошли к дому и постучали в дверь. После долгого ожидания появился Джордж и впустил нас внутрь.

Он принял нас в большой светлой комнате, наполненной скульптурами и разными художествами. По большей части гавайской тематики. Несколько масок тики и ковриков из тапы висело на стенах.

— Так значит Чарли был частью чего-то большего, — сказал он, обращаясь к Кэрол. Кэрол кивнула головой... видно воздерживаясь от обсуждения. — Подозреваю, что сейчас он знает о реинкарнации. Знаете, я прочитал одну из его последних книг. Оказывается, что все это было в воображении, не так ли?

В этот момент Кэрол нужно было сказать что-нибудь. Мне было любопытно узнать, что она скажет на это. Кэрол посмотрела на меня и казалось прочитала мои мысли.

— На самом деле, я сейчас не связана со всем этим, — сказала Кэрол и добродушно улыбнулась, вежливо прикрывая свое нежелание говорить об этом. Затем посмотрела на меня так, словно бы не понимала о чем идет речь... это предназначалось именно мне... хотя я ничего не имел общего с этим.

Джорджа совершенно не обеспокоил ее уход от ответа... и он прямо с ходу переключился на другое. Он спросил, не хотим ли мы "немного перекусить". Я был голоден и, думаю, Кэрол тоже... опять же его упоминание о еде главным образом мне напомнило, что я очень хочу вернуться обратно и поужинать по-настоящему и отдохнуть в квартире. Я уже довольно устал за эти два напряженных туристических дня... я посмотрел на Кэрол и, думаю, в основном их-за того, что она не хотела ввязываться в разговоры о Карлосе или доне Хуане, она видимо была тоже готова уйти. Так что мы сказали Джорджу, что есть нам не хочется... что мы планируем возвратиться в Кихеи к ужину. Джордж снова призвал "не беспокоиться" об этом.

Кэрол подошла к изображению Джорджа и его жены. — Она сейчас где? Покинула остров? — спросила Кэрол.

Джордж сказал, что да. Она поехала к родственникам и проверить свою "экстрасенсорику". Она вернется завтра.

— Вен, в некотором роде, экстрасенс, — сказала она... направляя свой взгляд и затем с хитринкой улыбнулась мне.

— На самом деле? Вы зарабатываете этим на жизнь? — сказал Джордж.

Я рассмеялся... — О... нет... ну... я пользуюсь. Это больше похоже на хобби и это на самом деле не экстрасенсорное считывание. Скорее считывание индивидуальности. Психологическое, — стал я излагать... что было не совсем так, но я хотел приземлить это дело. Мне было почти так же неловко с экстрасенсорным считыванием, примерно как Кэрол в разговоре о доне Хуане.

— Ну... что вы скажете насчет меня? — спросил Джордж. — Вы не против? — добавил он. 

Я попытался передать "не могу поверить, что ты сделала это", глядя на Кэрол, не обращая внимания на Джорджа.

Затем, отдавшись судьбе момента... я хорошенько посмотрел на Джорджа. Он не выглядел здоровым. Я уже упоминал, что он казался серым. Его кожа выглядела слегка пепельной. Я сразу подумал, что его дыхание видимо неглубокое... Так что я начал:

— Для вас очень важен свежий воздух. Вам нужно стараться получать его как можно больше, — потом я посмотрел на него еще немного... — Но не ночью, когда он становится влажным и соленым. Вам нужно закрывать дом на ночь.

— Упражнения тоже очень важны.

Я продолжал...

— У вас расщепленная индивидуальность. Вы очень позитивны и экспрессивны. Вы добродушны и полны веселья. Временами вы можете быть экстремально счастливым. Но это перемежается с приступами депрессии и недовольства и, — я посмотрел на него, чтобы увидеть как он это воспримет... — впадаете в острые приступы жалости к себе.

— Если бы могли жить только своей позитивной стороной, вы могли бы прожить замечательную жизнь — и вас бы любили все.

А это для вас имеет огромное значение.

— Но когда вы находитесь в негативной фазе, вы можете не выносить других людей и легко впадаете в раздражительность и испытываете разочарования.

— Вы не в ладу с собой в этот период. И для этого вам нужно избегать медикаментов, — предостерегая его, я смотрел очень серьезно... — Они, как правило, ухудшают здоровье и не предлагают решения, которое улучшало бы жизнь.

— Вас глубоко интересует то, что находится под наружностью вещей и еще вы чрезвычайно сенсетивны. Это огромный плюс в вашей жизни, но будучи таким сенситивным, вы тяжело воспринимаете любую критику или чье-то личное пренебрежение... или неудачи...

— Как раз кое-что из сказанного мной взволновало вас... а этого не должно быть.

— Именно вот это вам нужно контролировать, если вы хотите продлить свои счастливые периоды... И вы делаете это... Делать это... как бы ваша цель в жизни.

Тут я понял, что соскальзываю в ту область, которую обычно избегал... Но я продолжил дальше.

— Вы должны оставаться здесь на острове как можно больше в этом году. Есть вещи, которые вы делаете, когда находитесь не здесь, которые вредят вам. И когда вы находитесь здесь, стараетесь оставаться равнодушным к мелким неприятностям... Особенно с соседями... и с финансами, — добавил я. — С вашими финансами все нормально... Займитесь туризмом. Заставьте кровь двигаться. Держитесь рядом с женой. Все эти вещи важны для вашего здоровья, вам нужно сосредоточиться на них прямо сейчас.

— Многие люди не понимают вас, потому что вы такая двусторонняя личность... расщепление может быть и таким экстремальным. Но ваша жена понимает и любит вас... и это делает ее самым важным человеком в вашей жизни. Это вот то, что действительно важно.

Джордж улыбнулся. Улыбка у него была определенно не искренней. Как я уже сказал... Он ничего не хотел слышать плохого или критического.

И даже слегка критического. Может его растревожили мои слова о том, что ему не следует увлекаться медицинскими препаратами... Что-то его явно тревожило.

Но он сразу же вернулся к "не стоит беспокоиться". Затем он сказал: "Жаль, что ее здесь нет... Я думаю, что вы могли бы сделать такое же и для нее?"

Он имел ввиду свою жену.

Поскольку я видел изображение его жены, я лишь немного рассказал и о ней. Для меня, если человека не было рядом, чтобы видеть его, это было гораздо труднее.

Я сказал ему о ее таланте и творческом драйве... и как ее аналитический ум так хорошо и позитивно подходит ему в качестве партнера.

Она была бунтаркой и этим привлекала Джорджа с самого начала. Благодаря этому, они могли очень весело проводить время вместе.

Но также ... как и у Джорджа... у нее были сложности с неприятием критики...

Это сделало их великолепными союзниками.

Она любит природу и Джордж должен этим воспользоваться, чтобы чаще выходить к природе вместе. Она терпеть не может однообразия и ненавидит делать черную работу. Джордж и она должны убедиться в том, что она не должна делать много такой работы, если он хочет, чтобы она была счастлива.

Джордж должен сдерживаться, давая ей советы.

Это было очень важно.

При этом Джордж рассмеялся и сказал, что это "практически невозможно""... он не мог сдерживать себя, давая ей советы много раз... Я снова заявил, что это является главнейшим источником неприятностей для них... Но на самом деле, это вряд ли можно было изменить. Он давал ей советы, потому что заботился о ней... и она знала это.

Тем не менее, она просто не могла ими воспользоваться.

Я сказал о том, как ощущается понимание такого количества запросов к ней и как она переживает разочарование, когда ее не понимают.

Другая большая проблема. Я говорил, что она была очень вдумчивым человеком... И Джорджу очень повезло, иметь такого партнера как она. Я упомянул несколько очень личных моментов, которые я мог интуитивно считать с Джорджа. Они касались их личной романтической жизни. Джордж видимо очень ценил эти моменты.

Я почувствовал благодарность и за это тоже. Я понял, что сообщил Джорджу хорошую и полезную информацию и сделал это не слишком драматизируя или критикуя. Я нечего не сказал такого, что могло бы его стеснить или обеспокоить и это всегда было моей целью.

Вскоре мы ушли... поблагодарив Джорджа... а он, в свою очередь, пригласил нас остановиться у него снова, если мы окажемся на этой стороне острова, перед тем как уехать. — Приходите увидеться с Оливией, — сказал он.

Когда мы выезжали снова на главную дорогу, я думал о Кэрол. Она уклонилась от интересующих Джорджа вопросов. Я видел ее выступления на семинарах и она вполне способна рассказывать об историях Кастанеды и его мистического учителя дона Хуана. Она могла бы решиться увлечь Джорджа, рассказав ему несколько интересных историй... если не увлечь, так развлечь.. Я знал, у нее это получилось бы... Но она этого не сделала.

Оставалось еще пару часов езды, чтобы вернуться в Кихеи... Я решил, что мы можем, тем не менее, захотеть посмотреть пейзажи по пути... это может оказаться хорошим моментом задать ей несколько более острых вопросов и посмотреть, как она ответит.

(продолжение следует)

6

Talking Brujo Dog:

Цитата: "Senor"

По пути Кэрол сказала мне, что это был Джордж Харрисон.

Ты не узнал Джорджа Харрисона? То, что я нахожу немного странным в этой главе, это когда... он утверждает, что его раздражают все эти туристы, гуляющие через его собственность, и все-таки... он остановился, чтобы поговорить с парой таких туристов (с вами двоими), только потому, что увидел как ты полез за кокосами. И еще одна странность. В своих разговорах в Воскресной группе, Карлос, как правило, рассказывал нам о встречах со многими знаменитостями (даже с теми, с кем никогда не заговаривал о "доне Хуане"), так что было бы весьма странным для него, не упомянуть одного из Битлз и что он на самом деле говорил с ними о "доне Хуане и реинкарнации". Не упомянуть об этом, не похоже на натуру Карлоса.

Цитата: "Senor"

Вы должны оставаться здесь на острове как можно больше в этом году.

Жаль, что он не последовал твоему совету. Несколько месяцев спустя он получил 7 ударов ножом от грабителя, в своем доме в Англии. И два года спустя Харрисон умер от рака.

PG:
Я заметил, что м-р TBD старается находить странности... ... Вот приведу одну и я... ... Я пытался открыть кокос обычным ножом (под рукой не было больше ничего подходящего), расстроившись, я в конце концов, разбил кокос об острый камень... ...

Но вам удалось управиться с 4 кокосами, сеньор!... ... Этот ваш карманный нож должно быть очень острый!!!... ... Или это должно быть большой карман для такого ножа...

Но, что я сказал... ...Я не персональный-тренер, не лазатель-босиком-по кокосовым-деревьям, даже не экстрасенс и не психологический-считыватель. Потому я могу лишь судить о технике сдирания кожуры карманным ножом.

О, боже ... И так смешно, что вы начали думать о пестицидах сразу после того как очистили 2 кокоса!!... ...

Senor Wenceslao:
Я уверен, что Джордж остановился для того, чтобы крикнуть нам убираться с "его" дороги. Он уже встречался с Кэрол, когда он заговорил с ней... Я точно не знаю, о чем они говорили. Я всегда предполагаю. В конечном итоге он предложил нам уйти оттуда на его место, чтобы избежать серьезных проблем с местными обитателями на дороге. Вот что он сказал и я уверен в этом.

Я совершенно не узнал его и у меня не было для этого никаких оснований. Он был совсем не похож ни на одно из своих изображений, которые я видел. У него не было усов.. короткая стрижка, он казался довольно старым... и на нем большую часть времени были солнцезащитные очки.

Раз Карлос никогда не упоминал, что встречался с Джорджем, я ничем не могу помочь. Кэрол говорила, что Джордж поначалу очень расстроился из-за того, Что Карлос привел ее с собой. Джордж сказал, что он полагал, что это будет абсолютно конфиденциальная встреча и она должна пообещать, что никому не расскажет об этом, прямо перед тем даже как сесть за стол.

Другой вещью, которая Кэрол рассказывала о встрече, была история, рассказанная Джорджем Карлосу, о человеке из Бомбея, который мог находиться в двух местах одновременно. Джордж сказал, что видел его сам два раза. Кэрол сказала Карлосу, что можно предположить, что у человека был мотороллер и тогда у него была возможность умышленно оказываться снова впереди Джорджа.

Я не стал приводить эту историю, потому что это был и так довольно длинный постинг.

Позвольте мне добавить в порядке редактирования.

Зеленые кокосы легко открыть карманным ножом, если делать так, как я описал. Проткнуть и тянуть... обрезая волокна вокруг вершины. оболочку внутри можно тоже разрезать, когда она достаточно зеленая. Это превращает ее в великолепную чашку для питья.  Большую часть кокосов я открывал таким вот способом.

Мы выпивали по две штуки каждое утро и один или два днем, все время, пока мы там оставались.

В свежих зеленых кокосах, оказывается, имеется активный гормон роста. Поскольку я не принимал специальные пищевые добавки за все время поездки, это было очень хорошим дополнением.

Такого кайфа из консервированных соков, популярных сегодня, вы не получите.

(26.08.2011)

День уже заканчивался. Похоже мы опять не увидим закат. Ведь мы были еще не на той стороне острова для этого. Я ехал так быстро, насколько позволяла дорога... мы были голодными и уставшими. Я не мог сказать этого про Кэрол. По ней было трудно было судить о некоторых вещах.

Я провел целую неделю в каком-то бессмысленном блаженствии просто будучи с ней, и я на самом деле мало что о ней узнал.

То, что я узнал — так это то, что ничего в моей жизни, казалось, не имеет значения, по сравнению с ощущениями, которые я испытывал к ней. Она была подобна яркому свету, горящему внутри меня, который... по сравнению с ее сиянием... все остальное было бледным и неважным.

Я безмерно наслаждался этим чувством.

Я ощущал огромное облегчение от того, что мог не думать так много об остальных вещах. Моя жизнь в первый раз чувствовалась устроенной и словно бы имела направление...

Я уже не должен был беспокоиться о приоритетах или сомневаться.

Вот так... Я осознал, что у меня нет никаких сомнений вообще.

Я был способен жить так, как будто все важные вопросы уже решены.

Я был сосредоточен на определенности, или точнее несомненности. И эта несомненность была ощущением бытия с Кэрол. Если бы я попытался призвать сомнения об этом... пытаться подвергать сомнению, была ли на самом деле ситуация стабильной... если бы я пытался озадачиться вопросом, не использовала ли она меня... не пользовалась ли некоторыми преимуществами от связи со мной.. Но я был не в состоянии проводить такие ассоциации. На уровне мозговых импульсов или химии тела я ощущал... эти опасения несостоятельными. Немыслимыми. Они просто растворялись и не имели смысла.

Много раз я пытался думать о других вещах... о вещах, не о Кэрол... по большей части я заканчивал это думая о Кэрол.

Что казалось непреложным законом.

Я был заколдован.

И я научился... будучи заколдованным, чувствовать себя как на небесах.

Я очень напряженно думал обо всем этом, пока ехал... и неудивительно, что я думал об этом так напряженно.. потому что это стало моим любимым занятием — думать о... Кэрол.

Я чувствовал, что она в беде. У нее была реальная проблема. Противоречия.

Это стало мне ясным, когда Кэрол уклонилась от разговора с Джорджем Харрисоном о доне Хуане.

Казалось она не только не хотела говорить об этом... Я начал думать, что возможно она НЕ МОГЛА говорить об этом. Может быть это был такой эмоциональный вопрос для нее, на который она не в состоянии была ответить.

Она увязла и зациклилась.

И если это было так... насколько большой кусок от ее жизни был отнят у нее? Насколько блокированной и связанной она оказалась? Вот о чем я обеспокоился.

Может она настолько стиснута всем этим, что у нее не осталось свободы быть просто собой?

Может даже она и не знает кто же она сама?

Я задумался об остальных женщинах... женщинах, которые по словам Кэрол исчезли... столкнулись ли они с подобной проблемой? Проблемой в том, что они не в силах противостоять тому, что их вынудили прекратить все это и не продолжать дальше?

В голове появилась мысль... Если Кэрол чувствовала меня так же как чувствовал ее я... Нечего было так беспокоиться за нее именно сейчас. Ее прошлое... как и мое... не имеет значения. У нее был список важных вещей чтобы вспомнить на случай если ей нужно будет думать о прошлом... а в остальном она... как и я... плывет день за днем... на волне интенсивных ощущений... наслаждаясь бытием за границами забот... за границами сомнений.

Не для этого ли она сделала с нами то, что сделала? Сотворила ворожбу? И если так, то что неправильно? Что можно было сделать по-другому? Для меня это было здорово... Я никогда не чувствовал себя так хорошо... А каково ей?

Это было определенно лучше, чем глотать убийственную дозу таблеток и прыгать в шахту.

Так что может быть все не так уж плохо, как есть на самом деле. Может быть она и исцеляет себя, не утруждаясь этими вопросами. Я должен был учитывать и такой исход. Может она точно знала, что делает.

Но я по-прежнему собирался задать ей несколько вопросов. Не из любопытства к ней... и не без обеспокоенности. О том, что вело меня. Я ведь реально заботился о ней. Возможно лучше будет погрузиться в ее жизнь немного глубже... может из этого выйдет немного больше исцеляющего эффекта.

Возможно какая-то часть меня интуитивно чувствовала, что она не сможет избегать неприятностей и прошлого так долго.  Когда-нибудь отпуск все-таки закончится. И тогда все, что мы записали в списке важных вещей что бы вспомнить, затопит собою весь передний план наших жизней.

Но для того, чтобы приступить... чтобы получить доступ к Кэрол Тиггс... мне была нужна точка входа. Я понимал, что это может быть непростым делом. Она закрывалась от меня, когда я был недостаточно тактичен.

Если бы я просто сказал "давай поговорим о доне Хуане", у меня бы скорее всего ничего бы не вышло.

— Почему бы тебе не написать книгу? — выпалил я. Она посмотрела на меня... своим левым глазом, который был больше правого... господи... не то...

Потом она улыбнулась. Понимающе.

Черт! Она прочитала мою намеренность. Неужели я такой прозрачный?

И все-таки, можно сказать, что улыбка у нее была теплой... заметно понимающей суть... она не только считала мою намеренность... она собиралась  ответить все-таки на мои вопросы, так или иначе.

— Я могу написать книгу... или две, — сказала она. — Я не думаю об этом так уж часто. Я не писатель... а книги занимают слишком много времени.

— Это не так уж и трудно, — снова выпалил я, затем добавил, пытаясь заинтересовать ее этой идеей...

— Ты когда-нибудь думала об... об.. типа сделать деньги на своем положении? Я имею ввиду, что ты ведь в некотором роде лидер... абсолютный и самый лучший представитель знаний Кастанеды. Твой голос в этом смысле, может быть авторитетным голосом. Он был бы... бесспорным.

Я продолжал дальше.. и она продолжала поощряюще улыбаться.

— Большинство людей, пишущих об этих вещах, должны нарабатывать положение, — объяснял я, — Они должны выразить свои притязания и как-то это доказывать... но твое положение уже отработано.

— Да, сказала она... согласившись со мной... — Но там столько много багажа... и некоторые вещи в нем, действительно тяжелый багаж.

— Примерно как вести с собой гробы, — добавила она.

— Выходит, что если ты соберешься сделать что-нибудь... тебе нужно выбросить гробы, — сказал я.

— А если ты не собираешься ничего делать...

— Если ты просто хочешь вернуть свою жизнь назад... тебе опять же нужно выбросить гробы.

Я почувствовал, что подобрался к важному вопросу.

— Этим я и занимаюсь, — сказала Кэрол. — Проблема в том, что у гробов нет ручек. Они не имеют реальной формы. Они похожи на призраки гробов... окружающих меня повсюду, куда бы я не пошла, а у меня нет способа схватить их и отбросить напрочь. Лучшее, что я сейчас могу сделать, это не думать о них.

— А что если мы сходим посмотреть на гробы? — сказал я. — Что если мы выйдем в пустыню и поищем вокруг? Ты же знаешь, где нашли автомобиль Патти... не так ли?

Глаза у Кэрол расширились... они стали похожи на глаза удивленной лошади.

— Ты же не на самом деле думаешь, что мы с тобой могли бы это сделать? Я так не думаю... Скажи, если ты найдешь ту шахту, которую ты полагаешь была бы той самой... ты спустишься вниз, чтобы посмотреть, что там на дне?

— Да, я могу это сделать, — сказал я.

— Я долго это обдумывала, — рассудительно объясняла она. — Большинство тех старых шахтных стволов осыпаются со временем. Опасны для спуска. Ты собираешься рискнуть своей жизнью, чтобы увидеть, есть ли умершие тела на дне ямы той смертной ловушки?

— Ну... мы можем просто полазить в том районе... ты должна понимать, что ценным является сама попытка. Сам факт осмотра может оказаться полезным.

— Может быть, — сказала Кэрол, похоже откладывая это для серьезного обдумывания.

— Но я не готова к этому. Сейчас я лишь склоняюсь к тому, чтобы откопать коробки Карлоса.  Это то, что нужно бы сделать в ближайшее время. Захороненный материал ящиков стал влажным... его может разъесть вода, они могут разложиться и сгнить.

— ОК, — сказал я... соглашаясь.

Я понимал, что ей был нужен кто-нибудь достаточно сильный, чтобы достать все содержимое этих ящиков... и также кто-то , кто смог бы обеспечить некоторую охрану при его транспортировке.

Я сменил тему, вернувшись снова к началу.

— Ну а что все-таки насчет собственной книги? Насчет создания собственной группы... собственной организации. Разве ты не женщина-нагваль?

— Ты имеешь ввиду начать другой Клиргрин? Сейчас я определенно в этом не заинтересована. Я и с первым не знаю что делать.

— Ну они собираются пройти только настолько, насколько смогут... не думаешь? И без тебя им будет работать намного тяжелее. Я имею ввиду, что у них есть совет директоров, правильно? Кто-то на зарплате..? Если ты не станешь больше принимать активное участие, они просто попытаются расширить свои семинары и превратить все это в успешный бизнес... настолько, насколько они смогут... разве не так? Если тебя не будет у них в совете... не будет настоящего нагваля... ну... после этого они будут иметь намного меньше... без тебя.

Кэрол смотрела на меня со злостью в глазах. Она рассердилась.

— Я не в состоянии что-то сделать прямо сейчас... а может быть и вообще никогда, — твердо сказала она. — Думаю мы в этом ходим по кругу. Я уже объясняла, что я не собираюсь ворачиваться. Только вперед. Если я когда-нибудь увижу путь вперед на этом маршруте, я смогу пойти по нему. Я понимаю, что он откроется для меня, если я этого захочу. Но никто не будет меня толкать на него. Никто. Мне это не нужно, — и потом добавила, — Ты и я уже пытались закрыть эту тему. Я вижу как ты пытаешься мне помочь. И возможно кое-что из этого поможет. В малых дозах. Но сейчас, для меня лучше будет держаться подальше и не думать обо всем этом. Не хочу быть грубой... но ты хорош для того... чтобы помогать мне не думать. Я не уверена, что ты должен стараться заставить меня думать об этом сейчас, когда мы так хорошо делаем не-думание об этом. Она пристально посмотрела на меня... но потом освободилась от напряжения и рассмеялась. Я было подумал, что она смеется надо мной. Я почувствовал себя немного беспомощным. Поставьте себя на мое место. Она протянула руку и нежно сжала мою ногу, поскольку я ехал по извилистой дороге. — Давай сейчас радоваться нашему отпуску... у нас будет много работы, когда он закончится... Ты ведь собираешься помочь мне, не так ли?

Я заверил ее, что помогу.

— Так что, не переживай... Ты помогаешь мне... И если мы решимся сходить посмотреть на тела или ты захочешь помочь мне написать книгу... или две... мы займемся этим, как только придет нужное время. ОК?

Мне не хотелось, отступая, просто сказать "ОК". Я не хотел отказываться от своих вопросов. Я посмотрел на нее... проверяя ее искренность... стараясь увидеть, испытывает ли она ту же привязанность ко мне, какую я ощущал к ней.

Она повернувшись посмотрела... одинаково глубоко в меня... наши глаза встретились... затем она неистово сжала мою ногу несколько раз... вызвав этим очень сильную реакцию. Я подскочил... автомобиль резко свернул с дороги... почти перевернувшись.. и мне пришлось отбросить ее руку...

— ОК... ОК..!! — воскликнул я.

— Итак, давай подумаем о том, где можно было бы поесть, — сказал я, отбрасывая все вопросы.

Прямо сейчас мы стремительно приближалась к скалам вдоль океана, где мы уже были. На них накатывались огромные волны. На них по-прежнему катались серфингисты. Солнце садилось где-то дальше на западе, в той стороне, где была наша квартира...

Нам стали попадаться перекрестки и признаки цивилизации. Впереди был город.

Я начал резко выворачивать машину от полосы к полосе...

— Намеренность!.....Намеренность! — скандировал я.

Затем я резко повернул у первого поворота направо, к которому мы подъехали... снова почти перевернувшись... я проехал очень короткое расстояние и дорога свернула... Я проехал немного дальше и там оказался... ресторан... рядом с пляжем. Освещение было ярким и с золотистым сиянием от уходящего света солнца.

...Там было полно машин... вокруг толпились люди, занимая всю дорогу до улицы. Указатель гласил:

"Мамашин рыбацкий домик".

Я вырулил к обочине дороги.

— Давай посмотрим, сможем ли мы здесь хорошенько наесться, — сказал я как-ни-в-чем-не-бывало.

Но я был совершенно удивлен, как и Кэрол.

(06.09.2011)

Мы припарковались у дороги, рядом с "Мамашиным рыбацким домиком"

Мы прошли мимо швейцаров и группы ожидающих людей. После небольшой задержки, мы смогли получить два свободных места. Это был один из случаев, когда нужно было просто нажать на кнопку. Все было занято. Мы великолепно поели, начав со свежего ахи-сашими и также с лобстеров с соусом гуакамоле и сладкими картофельными чипсами. Затем мы перешли к салату Цезарь — очищая свои вкусовые рецепторы... и к главному блюду: фаршированному махи-махи и опакхапаку по местному рецепту, который мы тоже съели вместе. Оба были великолепны... Махи было просто супер.

Кэрол поздравила меня с тем, что я обнаружил таки ресторан и спросила: видел ли я указатель или знал, что там находится. Я сказал, что просто повезло. Все началось с того, что она ущипнула меня за ногу. Поворот и импульсивное поведение было просто продолжением этой энергетики. Этой прикольной игры. Я ведь прикалывался, когда призывал "намеренность"... Но я приехал прямо к ресторану. А я "намеревался" сходить в хороший ресторан.

— Это было типа намеренной ненамеренности, — сказал я.

— типа сделанного не-делания.

Я почти упомянул слово КД — "контролируемого дурачества", но не произнес его. Контролируемое дурачество было той концепцией из книги, которую я всегда оценивал довольно высоко.

Захваченная моими мыслями, Кэрол сказала... — Я могу назвать тебя сталкером... и хорошим сталкером, — она посмотрела на меня своими сверкающими глазами, подбирая последнюю остававшуюся каплю гуакамоле из чашки и обсасывая кончик пальца.

— Смотри, что ты сделал... — продолжала она. — Ты призвал намеренность и затем нашел ресторан своим деланием не-делания... И еда была потрясающая... И посмотри с кем ты ее ел... — Она одарила меня огромной улыбкой.

— Думаю, я заслуживаю определенный кредит, — сказал я... улыбаясь в ответ.

Подошел облуживающий нас официант, одетый в саронг и лею, и спросил... — Не хотите ли что-нибудь на десерт?

За последние два дня мы ели очень мало... мы наелись под завязку... так что мы пропустили десерт.

Перед тем как уезжать, мы прогулялись по пляжу. Было здорово оказаться так близко к океану... слышать прибой и вдыхать свежий и соленый воздух... Мы сняли свои туфли и сандалии и пошли босиком к воде... мои ноги устало ныли от всех этих походов. Подошвы ног горели... но холодный песок чувствовался прекрасно.

Я обнял Кэрол и немного повис на ней. Я чувствовал себя уставшим.

Она поддерживала меня, пока мы прогуливались.

Этот вечер был классным... дул великолепный ветерок.

— Завтра никаких походов... — сказал я, ощущая скованность в ногах.

— А как насчет каякинга? — спросила Кэрол.

— Или дайвинга... — сказал я, улыбаясь.

— Или парасейлинга, — сказала она.

— Или дельтапланеризма. Ты ведь летала на дельтаплане, не так ли?

— Я предпочитаю виндсерфинг, — продолжила Кэрол... рассмеявшись.

— Мы могли бы спуститься в кратер на горных велосипедах, — ответил я.

— Или прыгнуть туда с неба.

Я настолько устал, что мне просто хотелось проваляться целый день... может быть на пляже... а лучше в постели.

Но до тех пор, пока Кэрол будет что-нибудь делать, я буду помогать ей во всем. Уставая, насколько я знаю, я получаю хорошую поддержку от совершения множества дел в такой короткий период времени.

Наши приключения начались менее чем две недели назад.

Я попытался подсчитать... Я не смог достаточно сконцентрироваться, чтобы точно сказать одиннадцать дней прошло или двенадцать. Может ли такое быть?

Даже и не две недели?

— Ты проходила подготовку по дайвингу? — спросил я у Кэрол. Она сказала, что нет. Жаль. Тогда понадобится несколько дней, чтобы она смогла заняться дайвингом на острове. Я нырял с аквалангом с девяти лет, но никогда не делал этого на Гавайях.

— Ну мы могли бы заняться подводным плаванием с маской. Можно каякингом и подводным плаванием, — предложил я.

Это был призыв к Кэрол. Поэтому мы решили, что следующим утром мы поищем снаряжение для подводного плавания и узнаем про байдарки.

В тот вечер мы вернулись в свою квартиру... мы практиковали не-делание. Которое превратилось в делание. И делание... и опять делание.

И это включало поездку на пляж со спальным мешком. Для еще одного делания.

До вечера мне пришлось призывать намеренность более одного раза... и намеренность меня не подвела.

Следующее утро мы провалялись в постели и встали поздно. Я открыл все три раздвижные двери, чтобы впустить утренний воздух и вернулся в постель.

Наконец мы встали... выпили несколько кокосов... приготовили вместе завтрак... и затем пошли присмотреть снаряжение для подводного плавания. Мы быстро нашли его в магазине для дайвинга поблизости, а также указания о том, где в Кихеи имеются байдарки. Мы пришли туда уже слишком поздно для того, чтобы взять в прокат байдарки в этот день, но обнаружили высокоскоростной морской паром, который мог бы взять нас на борт для частной экскурсии с подводным плаванием.

Капитан парома сказал, что ему нужно полчаса, чтобы подготовиться, поэтому мы пошли в продовольственный магазин и купили немного фруктов и бутылку воды и немного чипсов.

Мы вернулись слишком быстро и сели у воды поесть чипсов, пока паром не будет готов... Вскоре мы уже вышли в океан, быстро приближаясь к заливу у Молокини.

Молокини был частично погруженным в воду конусовидным атоллом, у южного океанского побережья Мауи, размер которого был около пяти километров. Он славился прозрачностью своей воды и разнообразием морской жизни.

Сначала мы проплыли внутрь большой окружности кратера. Вода там была тихой и спокойной и сверкала зайчиками на солнце. Там были сотни различных видов разноцветных рыбешек. Больших и маленьких. Мы плавали рядом и наслаждались теплой водой и ярким солнцем. В воде было легко видно на расстоянии тридцати метров.

Затем мы направились к той части кратера, которая была погружена под воду. Там был коралловый риф, над которым можно было проплывать под водой, и я подумал, что мы могли бы там посмотреть на некоторых более крупных рыб. Так мы и сделали.

Сразу же мы увидели косяк крупных рыб, которые были похожи на жирных тунцов. Они выглядели очень впечатляюще. Весом примерно килограмм двадцать каждая.

Мы увидели и несколько небольших белых, носатых, рифовых акул и поплыли за ними рядом... наконец они исчезли за краем рифа, где красочный коралловый риф заканчивался и переходил в глубокую черноту.

Пока мы всматривались за этот край... там в темноте, примерно метрах в двадцати, мы увидели огромную форму. Она двигалась медленно и затем повернулась к нам и казалось растворилась... затем она появилась снова, примерно в десяти метрах от нас... медленно приближаясь к нам.

У меня свело желудок... Это была очень большая, серого цвета акула. Возможно от трех с половиной до четырех с половиной метров длиной. Трудно сказать точно, насколько большой, потому что она плыла прямо на нас. Я посмотрел на Кэрол. Она была между мной и акулой. Она еле-еле двигалась. Только слегка болтала ногами... передвигаясь... наблюдая.

Затем  примерно в четырех-пяти метрах от нас... которые... учитывая то, что акула была примерно такой же длины... казались очень близкими... она повернула и медленно проплыла с той же неспешной скоростью с левой стороны от Кэрол и назад в темноту за края рифа.

Это было весьма волнующим зрелищем.

Мы медленно поплыли... медленно поспешая... старясь не производить сильных всплесков... назад к парому, который дрейфовал неподалеку от нас.

— Видели большого тигра? — крикнул нам капитан, кода мы добрались до парома. — Я думал он собирается вас достать, — он рассмеялся. Сердце у меня сильно билось. Даже когда вы остаетесь спокойным при виде такой огромной акулы, которая проходит близко от вас, это ввергает вас в шок. Мы поднялись на паром и капитан сказал, что если бы на самом деле захотели бы острых ощущений, нам нужно было бы двигаться к "стене". Он сказал, что сегодня был необычно спокойный день и у нас было достаточно много времени... с того момента, когда акула нас напугала и заставила вылезти из воды... он снова рассмеялся, после того как это сказал.

Стеной была внешняя обратная сторона кратера. Место для опытных дайверов, где скалистый коралловый риф покрывал кратер до глубины более чем сто метров.

Мы прошли вдоль краев атолла Молокини и вышли в открытый океан. Стоял очень спокойный день, иначе бы мы не смогли выбраться сюда, чтобы заняться подводным плаванием, снова сказал капитан. Он остановился недалеко от скал кратера и сказал... — Отлично... для вашего занятия... идеальный день для этого. Но держитесь ближе друг к другу, я буду стараться быть неподалеку от вас, поскольку здесь сильное течение... Вас отнесет от парома... и следующей остановкой станет Таити.

Так что Кэрол и я прыгнули в воду. Было не так тепло, как внутри кратера... и определенно гораздо меньше дружелюбных ощущений. Я не смог не думать о большой акуле, потому осматривался вокруг, в глубокую пустоту внизу и позади себя.

Прямо перед нами была стена. Покрытая кораллами всех цветов радуги, которые походили на мозги... и наполненные рыбами. Это было невероятно... и интенсивно. Здесь не было того мирного ощущения, как внутри кольца кратера. Здесь было пугающе и... жутко.

Рыб здесь, казалось, меньше. Множество маленьких разноцветных рыбешек, шныряющих вокруг кораллов. Но испуг пробуждал интерес. Мы поплыли вдоль стены... Я пытался проплыть вниз вдоль стены, задерживая дыхание и пытаясь добраться до выступа, который проходил под нами. Я так и не смог до него добраться. Я увидел большого угря. Множество маленьких креветок с длинными усами возюкались в трещинах.

Когда мы снова вынырнули на поверхность, Кэрол схватила меня за плечо. Я оглянулся, а она указывала в океан... прямо над поверхностью.

Еще одна акула? Я был удивлен.

Сначала я ничего не заметил. Затем они появились в поле видения.

Два гигантских ската "манта"[Княже: т.н. "морские дьяволы"]. Плывущие бок о бок. Они изящно изгибались и плыли к нам. Они плыли вместе... синхронно. Может быть они были напарниками. Парой.

Я вспомнил, как я встретился с Кэрол и как мы заплыли вместе далеко от пляжа Вениз в океан.

Казалось, что мы зависли посреди вселенной. Должно быть эти создания наслаждались таким чувством все свое время. Они то поворачивали назад, то вперед, прямо на нас, потом планировали рядом. Один из них, отошел от другого и поплыл прямо к Кэрол, пока почти не коснулся ее... примерно в полутора метрах от нее... Он был практически в два раза больше ее... он завис в воде лицом к ней и, похоже, изучал ее.

Затем он слегка покачался всем своим телом и стал проплывать мимо нее. Пока он проплывал рядом, Кэрол всплыла над ним повыше и внезапно изогнувшись... схватилась за выступ над его ртом, там где должна быть его голова и она скользнула ему на спину. Направляясь в открытые воды, он, казалось, не замечал, что за него держится Кэрол. Он занял свою позицию рядом с другим мантой и затем они оба... с восседающей Кэрол... повернули назад, ко мне. Он подплыли прямо ко мне и мне на самом деле ничего не оставалось делать, кроме как всплыть над другим мантой, когда он приблизился ко мне, достать до него ниже и ухватиться.

Затем двое манта поплыли вместе вдоль стены, а я и Кэрол ехали у них на спине.

Они поднялись близко к поверхности и мы смогли сделать несколько вдохов, затем снова опускались вниз... курсируя вдоль края стены несколько секунд и затем оба двигаясь вместе... стали погружаться вниз.

Мы осматривались вокруг, пока спускались с ними вниз... мимо выступа, до которого я не смог добраться... все ниже и ниже... Там внизу было так красиво... так красочно... Я подвигал челюстью, чтобы выровнять давление в ушах... Я надеялся, что Кэрол знала как это делать. Я мог бы зажать нос сделать выдувание, но мне не хотелось держаться только одной рукой.

Через несколько секунд мы уже планировали на такую глубину, что если бы опустились туда, то могли бы уже не вернуться на поверхность. Это случилось настолько быстро, что уже не оставалось времени... и теперь, может быть, уже слишком поздно. Мы не смогли бы выбраться наверх, не хватило бы воздуха.

Как только я подумал об этом, оба ската выгнулись огромной дугой и направились обратно на поверхность. Они остановились на глубине примерно трех метров и выровнялись. Кэрол и я освободили свои места и сами проплыли остальной путь.

Поразительно!... Я ничего не мог сказать, когда мы вынырнули... Я стащил с лица маску и трубку... не утруждаясь вылить из них воду... и испустил крик. Кэрол сняла свою маску. Она сияла от восторга. Она выглядела так хорошо и такой здоровой. Ее коричневая кожа блестела... ее глаза сияли... ее зубы выглядели таким белыми.

— Это было невероятно, — выкрикнул я.

Я оглянулся к парому, посмотреть что там поделывает капитан. Он всматривался в сторону Мауи... размечтавшись... не похоже, что он был свидетелем нашей поездки. Может и к лучшему, подумал я. И я не был уверен, что это было правильным поведением... возможно кататься на скатах манта было вне принятых правил или экологических соглашений.

Кэрол подплыла ко мне. Наши тела соприкоснулись и соударились. Бедрами и ногами... ударявшимися друг о друга.

Я снова натянул маску и опустил голову в воду... Скатов не было видно. Кэрол сделала то же самое.

Под водой мы осмотрелись вокруг, потом посмотрели друг на друга. Я ощутил возбуждение между нами. Мы были полностью им охвачены. Мы были на максимальных уровнях возбуждения.

Мы вернулись к парому и взобрались на него. Капитан сказал... — Ну как, достаточно?

— О да... достаточно.

— Видели что-нибудь интересное? — спросил он... улыбаясь.

— Пару скатов, — сказал я. Кэрол посмотрела на меня и широко улыбнулась. — Громадных, — добавила она.

— Я не заметил их, — сказал капитан... Но они бывают здесь. Иногда и тигровая акула тоже. Но такой тигр, как сегодня — самый большой из тех, что я когда-либо видел.

Я совершенно забыл об акуле.

Солнце светило во всю силу. Кэрол и я накрыли одним полотенцем свои спины и затем мы набрали скорость и направились обратно в Мауи. Капитан продолжал говорить об "гигантской, черт побери, тигровой акуле"... переходя на крик, из-за шума двигателей... В своем молчании, Кэрол и я, все еще оставались погруженными в ощущения езды на скатах манта и парения вместе через глубины.

Когда мы вернулись к берегу и сошли с парома, я спросил у Кэрол, что она сделала, чтобы убедить скатов.

Она посмотрела на меня... ее глаза сияли... — Я приворожила их, — сказала она.

(27.09.2011)
   
— Так ты приворожила этих рыб? — спросил я.

— Я приворожила только одного из них. Другой просто следовал за ним, — сказала Кэрол.

— Откуда ты знаешь, что это был "он"? — спросил я.

— Это так чувствовалось, как будто бы я была с ним в коммуникации. Думаю это был он.

— И как же ты его приворожила? — не то чтобы я думал, что она не этого могла. Тем не менее, я ведь подумал, что она могла прикалываться...

— Я посмотрела ему в глаза.

Теперь я уже стал уверен, что она прикалывается. Я ведь даже точно не знал где у них находятся глаза... Я их не заметил. Но я-то тоже ощутил нечто вроде коммуникации со скатом, на котором был верхом. Я не мог этого исключать... поскольку прямо в тот момент, когда я подумал, что мы погрузились слишком глубоко и оказались в опасности, оба манта развернулись и стали возвращаться на поверхность.

Но, возможно, они просто плавали в своем собственном мире и у них может даже и не было мыслей о том, что мы сидим на них верхом.

— Я никогда раньше не делала это с рыбами, — сказала Кэрол. — Я делала это с людьми... и с собой... в зеркале. Как раз так я начинала это делать. Но долгое время мне это не удавалось... несколько лет. Так получилось, что акула остановила меня. Я должна была остановиться внутри... полностью замолчать. Так что, когда я увидела ту акулу, это меня так напугало, что я остановилась и затем, когда скат манта подплыл ко мне, я смогла сделать кое-что с ним... — выходит, она не шутила.

Я посматривал на Кэрол, пока вел машину... пытаясь представить, как бы она выглядела по-другому. Как выглядела бы смолкнувшей внутри или остановившейся. Не могу этого сказать. — Так ты можешь делать это когда захочешь? — спросил я. — Сможешь сделать это со мной? — Но прежде чем она смогла ответить, я продолжал говорить... а мы просто влетели в торговый центр, где находился магазин для дайверов, где мы взяли в прокат снаряжение для подводного плавания. — Давай-ка сначала я посмотрю как ты это сделаешь с кем-нибудь другим, — сказал я, когда мы припарковались у этого магазина.

— ОК, — сказала Кэрол, — Я попробую, — и мы вышли из машины.

Я передал из багажника все снаряжение Кэрол и мы пошли в магазин.

Я задержался, смотря на стенд с буги-бордами [Княже: короткая доска для серфинга с низким стартом], в то время как Кэрол подошла к передней стойке. Она сбросила с себя два сетчатых сумки со снаряжением для нашего подводного плавания, масками и ластами. Подошел загорелый до черноты клерк и сказал... "ну как, все закончили?" Он был не местный, но выглядел как полностью натурализовавшийся парень. Выцветшие на солнце волосы. Дружелюбная, зубастая улыбка.

Кэрол, ничего не говоря, просто смотрела на него.

Он собирался забрать у нее снаряжение и остановился. Его руки все еще тянулись за ним.

Я понял... хотя Кэрол стояла ко мне спиной, она "посмотрела ему в глаза" и ничего не говорила.

— Фью! — воскликнул он, присвистнув в удивлении... — Вот ты какая.

— Платить не надо... — сказал он.

Кэрол по-прежнему молчала. Я мог ощущать напряжение между ними через весь магазин. — Правда, — сказал он.

— Почему бы тебе не выбрать что-нибудь... Я хочу предложить что-нибудь тебе, — он вышел из-за прилавка.

Я был удивлен... что происходит?

Обмахнув руками весь магазин... он добавил: "Все что ты захочешь".

Он и Кэрол близко подошли ко мне. Он уже не выглядел таким загорелым. Сейчас его лицо было ярко красным... словно у него было высокое кровяное давление... Казалось, что он вот-вот может лопнуть.. а на лице у него сияла огромная улыбка.

Проходя мимо, Кэрол улыбнулась мне... озорной усмешкой по отношению к нему. Я тоже не смог удержаться от улыбки. Улыбались все мы. Кэрол подошла к буги-бордам. — Как насчет этой? — спросила она... указывая на доску на стенде.

— Это потрясающая доска... — сказал он, — Ты просто сорвешь голову на ней.

Теперь он говорил как Джефф Спиколи [Княже: персонаж фильма "Беспечные времена" в исполнении Шона Пенна]. Как балдеющий от серфинга пацан. Думаю, он был прав. Это была "топовая" доска. Я присмотрелся к ней повнимательнее. Она была одной из лучших и я отметил сколько она стоит:

Сто двадцать девять долларов.

Он снял ее со стойки и протянул Кэрол. Я наблюдал, как Кэрол посмотрела на него еще раз. У него изменился оттенок красноты и он воскликнул... "Хочешь еще какие-нибудь ласты к ней?" Кэрол засмеялась, флиртуя... и сказала, что доски будет достаточно.

Затем она повернулась, не говоря ни слова... и больше не посмотрев... и вышла из магазина, забрав буги-борду... я быстро последовал за ней.

Когда мы дошли до арендованного автомобиля, Кэрол передала мне доску. Я положил ее на заднее сиденье и сел за руль.

Кэрол села на пассажирское место. Заводя машину, я старался не смотреть на нее. Это было непросто. Почему так? Я был удивлен. Думал ли я, что мы сделали нечто плохое? Было ли что-то аморальное в том, как мы заполучили доску? Я решил, что это было не так. По крайней мере, не это меня беспокоило. Я пересмотрел свои переживания в магазине. Что меня беспокоило?

Была одна вещь... Я удивился тому, что Кэрол выбрала именно ту доску, которую я облюбовал.

Сделала ли она это сознательно? Она ведь была спиной ко мне... как она могла узнать, на какую конкретно доску я положил глаз?.. Затем я понял, что это было. Если Кэрол смогла узнать это... даже за своей спиной... и если она могла "привораживать" как человека, так и зверя, подобно тому, что я уже видел как она это сделала... То что она тогда сделает, тусуясь со мной? Вот в чем была закавыка... и вот что меня беспокоило...

Я почувствовал себя неуверенным. Я боялся потерять Кэрол... Я ревновал из-за ее внимания к тому парню из магазина для дайверов... Меня притягивало к ней... и я был влюблен.

— Так ты готов? — громко спросила Кэрол... выводя меня из задумчивости. — Готов к чему? — нервно спросил я... все еще не глядя на нее. Я не был готов к тому, что бы меня приворожили, если она это имела ввиду.

Кэрол рассмеялась. Словно бы она понимала, что я побаивался ее... и это ей нравилось. — Готов испытать мою новую доску, — сказала она... все еще смеясь.

Мы отправились на тот пляж, куда мы ходили в первый день пребывания на острове. Мы катались на волнах на буги-борде, и без, и валялись на солнце. Я забыл о своих опасениях и мы прекрасно провели время. Но я по-прежнему не мог смотреть ей в глаза.

После этого мы пошли на квартиру. Кэрол приготовила большой салат и разных овощей на пару, а я, выйдя наружу к бассейну, жарил на решетке стейки из махи-махи. Ужин получился даже лучше, чем в "Мамашином рыбацком домике".

В тот вечер мы сделали больше "не-деланий". Я не стану утомлять вас деталями... к тому же.. мы отправились спать рано, поскольку мы решили встать засветло и заехать на вершину кратера, чтобы увидеть восход солнца.

На следующее утро я проснулся где-то в 4 часа. Мне никогда не нужен был будильник. Даже когда у меня намечались важные встречи по утрам, я всегда был в состоянии просыпаться сам, так рано, как заранее планировал мой ум. Так что я встал в 4 утра и сварил кружку кофе сорта кона. Я разбудил Кэрол и мы упаковали свертки и студень, фрукты и побольше кофе в банку... и налили в кувшин свежей воды.

Мы все ехали и ехали. Мы оба еще не до конца проснулись и были слабыми и не разговаривали, пока ехали и поднимались на кратер.

Кэрол по большей части дремала.

Наконец, после езды по очень извилистой дороге... мы добрались до вершины.

Восход солнца был великолепен. Он был подобен началу отсчета времен на вершине мира. Когда оранжевый и золотистый свет солнца высветил кратер, я увидел лунный пейзаж, который ожидал увидеть тогда, когда мы проходили через провал, с другой стороны. Я наблюдал как белые и серые облака перекатывались через край кратера. Они перекатывались через гребень Калапавили... который был нам виден через кратер. Где-то внизу, на дне противоположной стороны кратера, находились кабины Палику. Наплывавшие облака заполнили весь провал Каупо.

Было холодно, а мы не взяли с собой одеял. К счастью, у нас были куртки. Мы прижались друг к другу, чтобы сохранить тепло.

К тому времени солнце перестало светить золотистым светом и начало давать немного тепла... мы промерзли почти до костей. Мы спустились со скалы, которая была нашим местом обзора и поехали вниз по окружающей кратер дороге.

Теперь мы смогли увидеть все те панорамные пейзажи, которые не видели, когда добирались в темноте.

У Пукалани, вместо того, чтобы съехать прямо вниз, я повернул направо и поехал через небольшой городок под названием Макавао. Я долго блуждал и почти заблудился, пытаясь найти выход к океану. В конце концов, мы поехали обратно, откуда мы вернулись из Ханы и начали наш подъем через пролом Каупо.

Наконец я увидел место, которое я помнил из нашей прошлой поездки. Раньше там было припарковано множество автомобилей... Я предполагал, что это должно будет отправной точкой нашего интереса... но сейчас там не было автомобилей. Я свернул на грунтовую дорогу и решил поискать выход к океану.. Мы ехали медленно, потому что дорога была разбитой и неровной... в конце концов мы выехали к заброшенному дому со множеством деревьев во дворе. Мы припарковались и вышли из автомобиля. Большой двор зарос травой и был заполнен фруктовыми деревьями. Апельсиновыми, грейпфрутовыми, кокосовыми. Папайя. Авокадо. Несколько манговых деревьев... и несколько кустарников с плодами яркого цвета, которые имели форму, похожую на звезды.

Мы прошли через владения и обнаружили следы, которые вели через старые ворота к огромным травянистым лугам, которые находились прямо на скалах над океанам. Было все еще ранее утро и вся земля была в росе. Наши ноги пропитались влагой.

Мы пошли прямо к краям скал... Они находились высоко над океаном и я подумывал о том, чтобы посидеть на краю некоторое время и смотреть на океан... Метров сто или больше внизу. Внезапно Кэрол остановилась и позвала меня обратно, махая рукой... призывая поторопиться. Я подошел, а она смотрела вниз на ярко-зеленую траву... Там в траве была засохший и неказистый коровий блин... а из него росло большое семейство красивых грибов. Они были красновато-коричневые, с фиолетовым оттенком. У них были темно-красные ножки. Они, казалось, сияли совершенством своей формы... они выглядели  такими... живыми.

— Это те самые, — сказала Кэрол. — Это те самые, которые нам нужно съесть.

[Княже: Эль Вьяхе Мистериошо — Мистическое путешествие]

7

(13.10.2011)

— Ты серьезно? — такова была моя вербальная реакция на заявление Кэрол, что мы должны съесть грибы, выросшие из полуразложившейся коровьей лепешки. — Ты осознаешь, что они выросли из навоза в тропическом климате? Откуда ты знаешь, что это не ядовитые грибы?... там могут быть амебы, кольчатые черви, лямблии... кто знает что еще... — Моими самыми первыми соображениями по поводу того, чтобы поместить что-нибудь в мое тело, являются его безопасность для здоровья, и съесть грибы, которые выросли из навоза, было далеко не разумным поведением.

Пока я перечислял предупреждения и опасности при поедании неизвестных грибов, Кэрол сорвала четыре самых больших гриба и около шести поменьше... оставляя только только самые крохотные. Большие она держала указательным и большим пальцем левой руки... которые поменьше она собрала в горсть той же руки. Она переложила самый большой гриб обратно в правую руку, посмотрела на него примерно полсекунды... и откусив шляпку стала ее жевать... ... держа при этом свой рот открытым.

Ее белые зубы почернели... она улыбалась... в ее глазах сиял озорной блеск. Ее глаза. Что я могу сказать... я смотрел в сторону... я начинал побаиваться и одновременно мне было нестерпимо любопытно глянуть ей в глаза. Я знал, что рано или поздно, мне придется всмотреться в них... глубоко... чтобы увидеть то, что я смог бы увидеть у нее внутри. Увидеть то, что она сделала с тем самым продавцом в магазине для дайверов. Что он там увидел? Что там произошло? Но сразу после этого... с того времени... я не мог смотреть ей в глаза... Они заставляли меня нервничать и чтобы избежать ее прямого взгляда, я рефлекторно протянул руку и взял один из больших грибов. Я хотел сдвинуть фокус внимания в любое другое место, чтобы избежать посмотреть ей в глаза.

Кэрол смотрела на меня... она жевала, улыбаясь... Так на самом деле и получилось: либо я должен был посмотреть ей в глаза, либо откусить от гриба.

Кэрол откусила еще... она уже почти съела весь первый гриб. Она продолжала жевать с открытым ртом... Наблюдая за тем как она жует, мне тоже захотелось сделать то же самое же. Словно бы я уже ем, пока смотрю. Влажные частички гриба стекали из ее рта.. смешанные с ее слюной... Я чувствовал их запах...

Я откусил маленький кусочек. Попробовать. Раньше я никогда не ел свежих, сырых, лесных грибов...

Это был неплохой гриб. С сильным грибным привкусом. Если так можно было бы назвать этот вкус. Кроме того... у него был горьковатый привкус, но не неприятный. Он был и не жестким и не резиноподобным, как у обычных грибов. Он растворялся во рту, пока я его жевал. Кэрол начала жевать второй большой гриб. Продолжая энергично жевать... она, похоже, наслаждалась его вкусом.

Я откусил еще... побольше... съел остальную часть большой шляпки... пытаясь воодушевиться, обрести энтузиазм.

Я закончил есть ножку своего первого гриба и забрал у нее оставшийся большой гриб. Она раскрыла горсть и начала жевать мелкие грибочки.

Теперь я уже смирился. Второй я съел быстрее. Затем я взял три маленьких с ладони у Кэрол. Кэрол уже сжевала свои три. Я снова начал жевать.

Мы пошли к скалам, и пока мы шли, я их сжевал. Солнце было ярким, но жарко не было. Дул ветерок, но не сильный. Всего было в меру. Мы нашли достаточно ровное место на краю скалы и присели, смотря на океан.

Он был синим. С глубоким синим оттенком... и темным и диким. Пляжа там не было, просто большие темно-серые и черные камни, разбросанные у основания скалы, примерно 50 метров внизу. Крупные камни были окружены мелкими камнями, вперемешку с осколками белого коралла. И на них накатывались океанские волны. Большие, ярко-белые, хохлатые волны. Они приходили издалека в океане и равномерно бросались на побережье и разбивались о скалы.

Некоторое время мы сидели там, воспринимая грандиозность вида и первозданную природу океана и скал.

Затем Кэрол встала и стала ходить вокруг. Смотреть через край... уходить к травяному лугу и обратно, к краю скалы.

Она была возбуждена.

Я продолжал сидеть, пытаясь вспомнить, съел ли я оставшиеся в руке грибы. Мне казалось, что они еще шевелились в моей ладони. Они щекотали мне руку, как будто я их держал.

Сколько я там сидел? Может минут двадцать. Я начал что-то ощущать внутри... как будто кровь ударила мне в голову... как при лихорадке. В ушах начало тихо звенеть. Зрение стало размытым.

Ну вот, значит, как это начинается.

В течение следующих 20 минут меня крутило внутри. Мне хотелось лечь на землю и поваляться вокруг. Во мне были полностью противоположные чувства. У меня кружилась голова, но вовсе не в какой-то обычно некомфортной манере. Мне не было некомфортно... и все же мне было чрезвычайно некомфортно.

Я задыхался, но дышал я даже глубже и сильнее, чем обычно. Я чувствовал, что у меня похоже не было сил стоять... и я чувствовал себя чрезвычайно сильным... Я нервничал, и был неспокоен внутри, и не мог успокоиться, но мое тело, казалось, источает ощущения, которые были такими приятными... это ощущалось как будто я могу пробовать эти ощущения на вкус.

Я чувствовал так, словно мое тело в целом было органом вкуса. Гигантским языком. Я рассмеялся от мысли, что гигантский язык извивается на скале... пробуя жизнь на вкус. Потом мне надоело мыслить. Образы становились более реальными... оживали... Я открыл глаза.

Я стал смотреть на приходящие волны и мне казалось, что они состоят из сотен других волн, каждую из которых улавливало мое внимание. Как я вижу их? Сколько волн внутри волны? И они такие упорядоченные. Так очень точно.

Вся сцена целиком передо мной казалась волнами энергии, движущихся внутри океанских волн, приходящих ко мне... Приходящих в меня, фактически... прямо мне в голову.

Видение энергии волн становилось настолько сильным, что я не смог видеть как океан выглядит обычно. Не было ни скал, ни неба. Они растворились. Небо тоже начало выглядеть как волны... как энергетический паттерн... геометрически располагаемые волна за волной... двигаясь полупрозрачной и прозрачной кинопленкой... как совершенно прозрачное желе.

Все, что было твердым и обычным, казалось растворяется в этих волнах... и в прозрачном желе... Я находился среди чисто вибрационных паттернов. Я ослеп среди паттернов... Я чувствовал, что полностью растворяюсь... почти исчезаю в прозрачных паттернах энергии.

Казалось, что я уже собираюсь прекратить дышать. И вот тогда я вскочил! Это уже было для меня слишком. Я почувствовал, что собираюсь захлопнуть дверь. Раствориться. Перестать дышать. Мое сердце перестает биться.

Казалось, будто "Я" собирается прекратить свое существование.

Моему телу это не понравилось. Совсем. Я обнаружил себя расхаживающим возле ровного места на скале. Ходящего по кругу. Это понемногу возвращало меня назад, в привычный мир. Двигая ногами... я, по крайней мере, смог почувствовать твердую землю под собой... но я все еще находился под той угрозой потеряться... вернуться к растворению... полному растворению.

Если я смотрел на что-нибудь... на землю... на траву... на небо... они начинали растворяться в энергетические паттерны... мне пришлось быть осторожным, чтобы не останавливать взгляд на чем-нибудь. Особенно на волны или на небо. Я огляделся вокруг, ища Кэрол. Поблизости ее не было. Мне нужно было бросать короткие взгляды, чтобы уберечь видение от ярких, цветных паттернов... Тогда, бросив взгляд я увидел ее на скале, довольно далеко отсюда. Она стояла с вытянутыми руками. Затем она приседала и казалось, что она сидит на корточках... затем снова вставал и протягивала руки. Наблюдение за ней притягивало мое внимание и, казалось, заземляло меня. Я чувствовал себя более сфокусированным. Настолько сфокусированным, чтобы направиться к ней.

На самом деле, она видимо была в том же положении, что и я... реально под кайфом и неспособная успокоиться. Она двигалась очень быстро... вверх, затем вниз, затем снова вверх. Стоя на пике скалы.

Я продолжал идти к ней. Земля была очень разноцветной. Я посмотрел на маленькие камешки на земле между краем скалы и лугом. Удивляясь разнообразию их цветов... Были ли эти цвета перекрывающимися энергетическими паттернами? Или камни на самом деле были таких цветов?

Вместо разных оттенков серого, камешки были еще и фиолетовые и розовые и и они сияли зеленым и красным и синим излучением по краям и гасли в своих тенях и трещинах... Все что я видел вокруг, казалось имеет радужные неоновые цвета вокруг себя.

Я подошел к Кэрол. У нее был дикий взгляд на лице — оно сияло золотистым светом... я не знал что сказать... я буквально потерял дар речи перед ней. Все что я смог бы сказать, будет вне контекста моего переживания. Неадекватно.

Кэрол с другой стороны посмотрела на меня и сказала... — Да ведь ты... полностью под кайфом! — и рассмеялась.

Это сильно мне помогло. Будучи осмеянным, укрепляло, похоже, мое ощущения себя. Я засмеялся тоже. Да так искренне. Так что я полностью отключился и с трудом мог идти.

Я смеялся и это было неплохо... но я почти поддался, пока сидел на скале. И я чувствовал, что могу поддаться в любой момент... просто раствориться в светящиеся огни и паттерны... Мне нужно будет остерегаться. Продолжать двигаться. Думать... делать что-нибудь...

Кэрол подошла ко мне, шевеля и изгибая свой указательный палец, как будто это был червяк... удерживая его в вертикальном положении... она сказала: "Тебе надо сонастроиться". Она положила руку мне на плечо и развернула меня так, чтобы я был лицом к океану.

Стоя за спиной она схватила и ущипнула всей рукой мне плечевую мышцу возле шеи. Ее щипок был неожиданно сильным... затем она сказала: "скрести руки... сожми кулаки..." что я и сделал... сложив руки на груди... "сведи локти ближе друг к другу" сказала она... затем она обвила своими руками мои плечи и ухватилась за мои локти, так что они оказались передо мной... Она не смогла дотянуться до них сразу... но затем, почувствовалось как будто ее спина словно бы распахнулась и она обвилась вокруг меня и схватила мои локти и решительно потянула... заставив руки еще больше скреститься и затем почти оторвав меня от земли... Моя спина издала страшный треск, и еще раз, и другой , пока она тянула и выгибала спину, растягивая меня дальше... Я хрустел с середины почти до самого верха.

Затем, без каких-либо колебаний... она оттолкнула меня, выпрямившись... повернула меня сзади так, что я оказался к ней боком... она положила руку плашмя сзади на одну из моих лопаток, а другую в ложбинку в моем плече и дернула назад, в тоже время она толкнула вперед мою лопатку. Мое плечо издало хлопок. Она повернула меня в другую сторону и проделала то же самое с другим моим плечом. Оно тоже издало сильный хлопающий звук.

Она повернула меня снова, так чтобы я оказался перед ней лицом. Она положила руку у основания шеи, а другой она вклинилась туда, где шея сходится с основанием черепа... она потянула ее вверх и шея издала серию щелчков и хрустов. Она сменила руку и моя шея затрещала снова, пока она ее тянула вверх.

Затем она снова развернула меня к океану. Она заставила положить руки на бедра и наклониться вперед. Она сказала вытолкнуть правую руку и повернуться... она направляла меня рукой на бедре, и другой на нижней части спины. Это тоже произвело ряд хрустящих звуков в моей пояснице... Она развернула меня обратно и при этом получилось еще больше хруста, доходя до копчика.

Затем, сжав меня пальцами... она заставила меня встать... оставаясь лицом к океану.. и вытягивать руки из плеч... — Сконцентрируйся на вытягивании из локтей, — сказала она. — вытягивай их как можно дальше... херак! Херак! оба локтя испустили хлопающие звуки.

Я был удивлен. Я никогда раньше не хлопал так своими локтями. Да такими громкими. И вот еще что... это звучало как электрические хлопки или щелчки. Фактически, этот хруст был похож на звуки электрических выключателей.

Словно в каждом месте моего тела переключался электрический ток. Я озадачился вопросом, было ли это еще одной вещью Кэрол, показанной Карлосу или она научилась этому тогда, когда была в группе ведьм?

Неужели это пришло от Карлоса? Я хотел спросить ее об этом, но не смог сформулировать вопрос.

Я не смог заставить себя упомянуть Карлоса. Я попытался что-то сказать. Что-нибудь спросить у нее.

— Так ты выполняла Тенсегрити там, на краю скалы? — выпалил я.

Я еще никогда не видел Кэрол, выполняющей Тенсегрити. Ни на семинарах, ни где-нибудь вообще.

— Это было "Илевен-сегрити", — сказала она... и громко рассмеялась.

Что-то в ее тоне было таким зазывающим... таким авантюрным... таким прикольным.

Таким очень смешным.

Я повернулся и посмотрел на Кэрол. Ее глаза были темными, даже в ярком солнечном свете. Я попытался заглянуть в них... Я ощущал себя готовым.

Но солнце светило слишком ярко. Кэрол не заметила моей попытки... или заметила, но проигнорировала... она сказала... — Теперь посмотри, помогло ли это, — имея ввиду "сонастроиться"... и она повернулась и пошла через открытую поляну. Я догнал ее и мы пошли вместе.

Я чувствовал себя намного лучше. Я смог идти и смотреть на окружающий мир не растворяясь в ней, и мне не нужно было извиваться на земле и кататься, чтобы почувствовать самого себя... но при этом я мог видеть яркие цвета и паттерны во всем, во что я всматривался... сейчас все это стало интегрированным... Энергетические паттерны, казалось, не угрожали мне больше. Окружающий мир и энергетические паттерны, казалось, идеально сочетаются. Все теперь казалось и твердым и вибрирующим и наполненным цветами одновременно... все это казалось соответствующим и подходящим друг к другу. И соответствие было изящным. Красивым. Я никогда не видел такой зеленой травы... никогда не видел красных и фиолетовых огоньков, сияющих из каждой травинки. Я никогда не видел такого синего неба... никогда не видел таких ярко-красных огней, мерцающих в нем.

Мы прошли через ворота и вошли во двор. Кэрол подошла к кокосовому дереву, на вершине которого висело много незрелых, зеленых кокосов.Она посмотрела вверх, потом посмотрела на меня. Она смочила губы кончиком языка.

Я получил мэссидж. Я подошел к дереву, снял сандалии и собрался вскарабкаться, и тут вспомнил, что все еще сжимаю в кулаке несколько недоеденных грибов.

Мне было достаточно... Я передал их Кэрол. Вместо того, чтобы взять их у меня, она расстегнула пояс своих шорт и развернула подол своей рубашки, который был под шортами... там было полно грибов. Штук двадцать из них... были очень большими... Она улыбалась со сверкающими глазами... Должно быть она собрала их на лугу, пока меня крючило на скале.

Я положил свою небольшую оставшуюся кучку грибов в ее коллекцию и она завернула ее обратно и засунула ниже пояса, погладив несколько раз.

Пища богов.

Я полез на пальму. Это было очень легко. Я быстро поднялся к вершине и сбросил вниз несколько кокосов и вернулся вниз.

Кэрол снова посмотрела на меня выжидающе... Я повернулся и пошел к машине за своим перочинным ножом.

Когда я вернулся, Кэрол уже собрала несколько спелых апельсинов и ярко-красных и ярко-оранжевых звездообразных фруктов.

Я срезал верхушку с зеленого кокоса, сделав его в виде чашечки.. и передал ей. Она выпила... мы напились и затем приступили к апельсинам. Кэрол очищала их очень тщательно, не оставляя белых ниток... и по некоторым причинам нам это казалось очень смешным. Тому как они выглядели и чем казались... У каждого из нас был очищенный ярко-оранжевый энергетический шар, и они казались такими настоящими, так наполненными жизнью... Упакованные таким потенциалом... такими реальными. И тогда мы стали есть их... Таких сладких. Мы в некотором роде растерзали их... поедая один за другим... небрежно их разрывая... поедая их откусывая большие куски, как у яблок — вместо того, чтобы отделять дольками. Мы смеялись... Апельсиновый сок стекал у нас по щекам... мы смеялись больше даже просто от стихийной радости от этого всего. Они были такими ярким шарами оранжевой энергии и фруктовый сахар, казалось, пошел по нашим венам... заряжая нас.

Я разрезал странный звездообразный фрукт. Он имел идеальную форму звезды, на которую было забавно смотреть и держать в руках. Это было интересно, но на вкус он мне не очень-то понравился. Похоже на мякоть граната... но не такой сильный... Мы даже не пытались распробовать второй. Я оставил его на потом.

Закончили мы запивая еще одним кокосом. Мы великолепно перекусили. Все казалось таким сюрреалистичным. Словно мы были одними из тех первых людей, которые пили и ели фрукты в раю или, так сказать, в первобытных джунглях...

Я озадачился вопросом, почему дом был пуст. Конструктивно он выглядел неплохо... Старый... Там были каменные скамейки и стены, ограждающие двор. Мы сидели там, где когда-то был сад. Там еще было несколько банановых деревьев. Я посмотрел вверх и увидел гигантский грейпфрут на дереве возле нас. Они были в три или в четыре раза больше, чем обычные грейпфруты.

Это заставило меня рассмеяться и громко удивиться... они были слишком большими для дерева. Они выглядели абсурдно. Я подумал было, что может у меня нарушилось ощущение пропорций. Кэрол тоже обалдела от них. Они и на самом деле были гигантскими.

Мне удалось взобраться на дерево и сорвать один из них. Я бросил его Кэрол. Она чуть не уронила его. Настолько он был тяжелым, как медицинский мяч.

Я достал свой ножик и очистил от кожуры.  Он почти весь был из кожуры!... и многосантиметровой толщины. Внутри плод был такого же размера, как и небольшой грейпфрут. Он был кислый и жесткий и не очень съедобен.

Я пошел к дереву с авокадо. Фрукты там были... они были почти готовыми... созревшими... но не мягкими. Мы сорвали несколько штук, чтобы забрать с собой, в нашу квартиру.

Осмотрев все эти владения целиком... они были похожи на волшебный сад... мы решили сходить куда-нибудь еще.

Мне хотелось пойти искупаться. Куда-нибудь на пляж. Кэрол спросила у меня, не слишком ли я под кайфом, чтобы вести машину. Я ответил, что я как раз под таким кайфом, чтобы вести машину. Вообще-то, неспособность водить машину было бы слишком уж невозможной для меня вещью. С тех пор как Кэрол "сонастроила" меня, я чувствовал себя способным на многое. Я начал чувствовать себя экстремально сосредоточенным и приземленным. Тем не менее, я еще помнил как мне тяжело было идти, когда я был под кайфом... что было лишь где-то 40 или 50 минут назад... я все еще оставался под небольшим кайфом. Все, на что я смотрел, с одной стороны было очень четким и естественным... по месту и времени... а с другой стороны, это было похоже на супер анимационное кино... мультик.

— Что, если мы доедем до главной дороги, и припаркуемся там для начала — сказал я. — Мы можем остановиться и посмотреть что там есть... Кэрол кивнула, соглашаясь.

Похоже это было неплохая идея. Доехать до главной дороги и затем посмотреть, как мы будем себя при этом чувствовать.

Выезжать поначалу оказалось довольно непросто.

Рытвины на дорогах казались более глубокими по моим воспоминаниям, чем при въезде. Въезжая мы двигались в основном с горы. Возвращение через глубокие рытвины, делало путь почти непроездным. Глушитель забивало песком и наши окна несколько раз обдало грязью и камнями.

Все чаще я озадачивался вопросом, сколько с меня сдерут в наказание за порчу арендованного автомобиля... Но мы все-таки продолжали двигаться дальше.

Когда дорога стала получше, я погрузился в воспоминания о том, когда был молодым и ездил на собственноручно собранных машинах, чтобы добираться по горам домой. У первой из них, даже руля не было. Я управлял колесами, тянув их за веревку... кататься на ней было так здорово. Просто быть в движении... сейчас я испытывал то же самое радостное чувство... увертываясь или проходя через все дорожные опасности... двигаясь медленно... было так здорово чувствовать себя в движении... держать ногу на педали газа, а руку на рулевом колесе и ехать по темно-красной грязи через зеленую тропическую растительность. Это было такое радостное ощущение... Ветерок при движении обдувал нас через окна... Все вокруг двигалось разноцветной процессией. Яркие цвета... Яркое солнце, ярко-красная дорога... ярко-зеленая трава... ярко-синее небо.

Сейчас нам нужна была вода.

Ярко-голубая вода.

Мы добрались до дороги. Я повернул и поехал к свободному месту на обочине. Там уже была пара машин, но место еще оставалось. Мы припарковались и вышли. Солнце светило все ярче. Грунтовая дорога отворачивала от главной дороги и вела к запертым воротам.

Имелся свободный проем для прохода через ворота, так что мы прошли через забор и стали подниматься в гору по грунтовой дороге.

Пройдя по нескольким тропинкам через лианы и кустарник, мы вышли к зеленого цвета водоему с водопадом.

Там не было никого. Вид был первобытный. Лианы и незнакомые деревья нависали над скалистыми уступами. Водопад вливался в сакрального вида водоем.

Мы сняли одежду... вошли в воду и переплыли через водоем к водопаду. Он оказался поразительно холодным, что подействовало на нас освежающе. Моя голова стала ясной. Мое зрение обрело остроту.

Мы вскарабкались наверх рядом с водопадом и попрыгали в водоем с довольно большой высоты... Мы проплыли под струи водопада. Это так здорово усиливало ощущение силы гравитации в воде. Мы подставили под них свои головы и спины. Затем мы вылезли из под струй и поплыли к небольшим камням наверху. Мы нашли ровное место, где можно было лечь и вытянуться под солнцем. Нашей коже еще было холодно от воды. Солнце стало палить наши тела, но жарко не было. Ощущалось это идеально.

Кэрол начала говорить о солнце. Чем солнце сильно отличается здесь, на Гавайях. Давая больше жизни. Она вытянула руки перед собой... Я мог видеть маленькие волоски на ее предплечьях... они казались золотыми... Они не были темными как остальные волосы. Она сказала, что солнце является самым главным в нашей жизни.

— Все, что мы чувствуем, является солнечной энергией, — сказала она.

Я повернулся и посмотрел на нее... Она подперла голову рукой... посмотрела на меня. Мы лежали голыми на скале. Она выглядела как принцесса... расслабившаяся принцесса... солнцепоклонница... подставив свое совершенное тело солнцу.

— Магнетические поля солнца взаимодействуя с магнетическими полями нашей Земли и создало нас, — продолжала она...

Кэрол сделалась такой, которую я бы назвал "космической Кэрол".

Она умела переходить в нее. Когда я мог бы сказать, что Кэрол становилась "космической Кэрол", я имею ввиду, что она становилась гораздо более уверенной и наполненной волей. Она всегда казалась очень уверенной в себе в таких случаях.

Она что-то говорила о поклонении солнцу и о том, что это было утерянным искусством или силе или что-то такое. Я слышал ее слова, но они доходили до меня просто звуками... Я был сфокусирован на ощущении реальности стихий чистой природы. Чистом бытии. Я не прислушивался к ее словам. Я был занят осознаванием того, что хотел бы жить в тропических лесах... в хижине или в типи... или в юрте... у водопада со свежей проточной водой, достаточной чистой для питья... и питаться фруктами и дикой зеленью и жить за счет земли.

Я огляделся... Кэрол посмотрела на меня... мы засмеялись! Мы так чертовски отключились! И оголились!

Иногда быть голыми на природе кажется таким правильным состоянием. Мы телепатировали друг другу. Наши глаза встретились... Ощущалось это идеально.

Затем мы услышали голоса. Кто-то шел по невидимой отсюда тропинке. Мы снова засмеялись. Мы забыли про людей!

Мы спустились обратно к водопаду и переплыли водоем. Мы оделись и пошли к дороге. По пути я остановился и сорвал несколько желтых фруктов, растущих на каких-то небольших деревцах. Они были с мягкой, мясистой и розовой сердцевиной, наполненной семенами. Они оказались такими вкусными! Наши щеки снова вымазались фруктовым соком.

Мы решили "просто ехать дальше", посмотреть что это нам принесет. Мы залезли в свой арендованный автомобиль... в нашего транспортного сотоварища... полноправного участника нашего непростого путешествия к скалам, где мы нашли "пищу богов".

— Доверься машине, — сказала Кэрол, когда мы выехали на дорогу...

На нас накатили приступы смеха.

Наверное, мы думали, что несколько расслабились. Немного проехав, мы могли бы справиться с нашим состоянием и выбраться на дорогу и в мир.

Как же мы ошибались.

(14.11.2011)

Мы смеялись и шутили насчет автомобиля.

Он так хорошо потрудился, спустившись со скал, что мы развили с ним особенный контакт. Мы воспринимали его так, словно бы он стал сотоварищем в нашем путешествии. Казалось почти чудом, что он смог провести нас через все трудности и препятствия. И когда мы оказались внизу... пройдя через все это... он продолжал работать.

Сначала мне не нравилось управлять им. Он был таким маленьким и с низкой посадкой... не так как у моего джипа. На джипе водить было безопаснее. Он был тяжелым и солидным и я сидел за рулем высоко над дорогой, выше многих остальных автомобилей.

Но мы достигли понимания с нашим арендованным автомобилем. И когда мы вернулись с водопада, мы решили "просто ехать дальше" и посмотреть куда это нас приведет. Мы стали шутить насчет того, чтобы позволить автомобилю "доставить нас туда, куда ОН САМ захочет".

Когда я вернулся к главной дороге и выехал на асфальт, Кэрол сказала "Доверься автомобилю". Мы засмеялись... Мне захотелось повторить то же самое еще раз, когда мы набрали скорость... "Доверься автомобилю!" Но затем случилось совсем другое. Автомобиль подскочил... выворачивая руль вправо... и машина остановилась.

Мы посмотрели друг на друга в растерянности и затем рассмеялись... Это было забавно. "Доверься автомобилю"...

Я попробовал завести его... но он не заводился. Я снова и снова поворачивал ключ зажигания. С большой опаской. Что он больше не заведется... Затем он заурчал, оживая... Мы посмеялись опять и съехали с дороги. Мы поехали своим путем. Мы не осознали то, что мы не доверились автомобилю. Вряд ли вообще мы обратили внимания на это.

Мы смотрели на красочные пейзажи. Нам были видны скалы и океан, где мы были. Где мы сорвали эти удивительные грибы.

По левую сторону нам были видна бриллиантовая зелень гор, с которых мы только что спустились. Мы все еще находились под сильным психоделическим кайфом. Я по-прежнему видел сияющие неоном цвета вокруг всего. Мое зрение... кроме того, что оно было таким красочным... было также и экстремально острым. Это давало мне ощущение контроля... всему моему телу было хорошо. Я мог чувствовать свою силу и покалывание жизненной энергии в каждой части себя... действительно очень здорово быть таким живым.

Кэрол тоже, должно быть, чувствовала себя великолепно... выглядела она прекрасно. Как богиня. Она выпрямилась в кресле. Будучи внимательной.

С тех пор, как мы прибыли на остров, ее кожа приобрела густой золотисто-коричневый оттенок. Выглядела она естественной и здоровой. Смотря на нее, я верил тому, что она говорила мне на скалах у водопада... что все мы являемся "частичками солнца".

Она пристально рассматривала все те виды, которые возникали у нас по пути... Она сияла аурой удовольствия и наслаждения. Она подняла руки и заложила их за голову и выгнула спину. Это произвело сильный треск. Это прозвучало как электрический щелчок. Она улыбнулось с удовлетворение и энергично потерла затылок обеими руками. Ее волосы, казалось, испускали такой заряженный треск, что я мог даже слышать... как будто через них проходили искры.

Это не слишком уж меня удивляло. Я тоже ощущал себя под завязку заряженным электричеством. Я энергично потер свою голову одной рукой... и это конечно произвело электрический треск.

Поскольку езда по грунтовой дороге покрыла наше лобовое стекло пленкой пыли, я нажал кнопку опрыскивания водой, перед тем как заработают дворники. Но вышло только несколько капель. Резервуар был почти пустой.

Дворники автоматически кликнули и прошлись туда-сюда несколько раз и затем выключились.

Лобовое стекло превратилось в грязное месиво. Я ничего не видел сквозь него, чтобы двигаться дальше. Я быстро нажал кнопку еще раз, но вышло еще только пара капель. Снова заработали дворники... размазав грязь еще больше... но потом, пройдясь несколько раз, они убрали немного грязи. Я включал их еще несколько раз. По крайней мере, я уже мог что-то видеть через лобовое стекло... но оно было все еще в потеках и намного грязнее, чем раньше.

Я начал выглядывать через боковое окно, чтобы лучше видеть. В противном случае мне пришлось бы смотреть через мутный туман лобового стекла, а это лишало ярких цветов у разворачивающихся видов и превращало их в коричневый туман.

Мы свернули с главной дороги на другую. Съехав вобщем-то обратно на ту дорогу, с которой мы спускались с кратера.

Эта дорога вывела нас на территорию с большим количеством зелени и множеством деревьев. Я начал высматривать какие-нибудь типа манговых деревьев.. растущих группами там и сям. Я стал ехать помедленнее... смотря главным образом из бокового окна, насколько это было возможно, выискивая сколько-нибудь спелые манго... Мы ехали немного хаотично, я не особо обращал внимание на дорогу. Я уже было подумывал где-нибудь остановиться и проверить несколько деревьев, в следующий раз как только увижу несколько штук. Они казалось были дикорастущими... не принадлежали ничьим садовым владениям. Имелось лишь несколько домов там и сям... и они располагались не близко от дороги.

Не было видно ни одного спелого манго. Мы продолжали ехать в гору и совершать крутой поворот. Внезапно к нам навстречу, по кривой, с горы, покатился автомобиль ржавого цвета... ехавший довольно быстро.

Под "быстро", я имею ввиду по меньшей мере 100 километров в час... разогнавшись с горы... и спускаясь по середине дороги.

Он шел прямо на нас... и не остановился, когда ударил нашу машину.

Его большие колеса проехали прямо по переднему капоту нашей машины и затем скатившись, поехали дальше. Поскольку я ехал довольно медленно, я смог оглянуться, когда остановился. Я увидел грузовик... с весьма большими для такого грузовика колесами... дико заносившимися с одной стороны дороги на другую... Затем его отбросило с дороги прямо на большой серебристый столб с электрическими проводами. Раздался громкий скрежет. Я услышал как разбилось стекло. Пока я наблюдал за электрическим столбом... который имел не совсем обычный вид... по меньшей мере метр с лишним или полтора в обхват и очень высокий... он стал клониться в нашу сторону, громко скрипя, и упал. Он падал в замедленном темпе... разбрасывая искры от множество электрических проводов, пока падал. Он падал все ниже и ниже и провода падали прямо на нас.

— Ходу, ходу! — крикнула Кэрол... и я рванул прямо вперед, тогда как провода... все еще сверкавшие искрами и небольшими взрывами... падали прямо на крышу нашей машины... Я продолжал ехать и выезжать из под них, пока столб не упал совсем.

Я вышел из машины. Там где стоял столб, находился грузовик, упершись в его основание. Со стороны водителя вылез довольно большого роста гавайский мужчина. С другой стороны, с трудом вылезла гавайская женщина, намного быстрее... Казалось с ними все ОК. То есть... они не пострадали. Возможно на них были ремни безопасности. Нижняя часть сломанного столба находилась на верху их грузовика, пробив его крышу.

Водитель посмотрел на меня... посмотрел на свой грузовик... и снова посмотрел на меня... и он выглядел пьяным. Лицо у него похоже на одного из злых и рассерженных богов на тибетских изображениях. Он было пошел ко мне, но не смог подойти близко из-за проводов. Я подошел к нему чуть поближе. Я беспокоился за них и хотел удостовериться, что с его женой... или спутницей... было все нормально. Я рассмотрел, что смогу сойти с дороги и обойти провода... и забрать ее.

— Ну-ка стой там! — крикнул он мне. В голосе у него была смесь страха и сильной злости.

— С вами все в порядке? — крикнул я в ответ. — Да, лучше бы тебе просто заткнуться нахуй! — громко выкрикнул он в ответ. Его гнев на меня подействовал. — Вы ехали ужасно быстро! — крикнул я ему даже еще громче... В этом месте он устроил большое шоу, подойдя прямо к проводам и убийственно глядя на меня.

Он был довольно здоровым. Но я не беспокоился на этот счет... Я сомневался в том, что станет что-нибудь предпринимать. И между нами были гудящие провода. Он ходил взад и вперед перед нами, поглядывая на меня.

Сзади подошла Кэрол. Когда он увидел ее.. казалось, что это разозлило его еще больше. Он сердито посмотрел на нее, затем повернулся и быстро пошел назад, к грузовику. Я видел его, копающимся в ящике для перчаток. Я надеялся, что он искал документы на страховку... Но это было не так. Это был пистолет. Большой, тяжелый пистолет. Он вернулся к нам, держа его сбоку.

Я не знал что сказать на это. Даже звук моего... или Кэрол голоса, смог бы оказаться всем, что нужно чтобы удержать его от дальнейших действий.

Его жена... или спутница... подбежала к нему и положила руку ему на плечо... потянула его назад, к грузовику.

Она крепко вцепилась в него... не отпуская. Он сопротивлялся. Она потянула сильнее.

Сразу после этого, подъехала машина, по ту сторону проводов. Он повернулся и стал наблюдать. Та машина остановилась рядом с ним. Это был полицейский автомобиль.

Все это происходило очень быстро. В нас врезались всего лишь минуту назад.

Большой гаваец убрал с глаз свой пистолет, плотно прижав его к ноге и вернулся в свой грузовик. Он нагнулся за задним сиденьем. Когда он вернулся обратно, пистолета в руках уже не было.

Как случилось, что так быстро появилась полиция? Я считал, что мы находимся в довольно отдаленной сельской местности. Должно быть это было совпадение. Хотя тут были несколько домов неподалеку... отсюда на несколько миль не было ни одного города.

В машине было двое полисменов. Они выбрались из нее и пошли к гавайцу. Они заговорили. Он стал много жестикулировать. Указывать. Размахивать руками вокруг себя. Мне были слышны обрывки того, о чем они говорили, но с сильным акцентом. На местном диалекте. Все они были гавайцами. И хотя мужчина кричал... я не многое понял из того, о чем они говорили.

Один из полицейских обошел оборванные провода, пройдя по траве у дороги. Он расспросил меня о том, как произошла авария. Я сказал ему, что мы ехали медленно, и что тот парень ехал с горы с нарастающей скоростью и наехал прямо на нас. Я показал ему переднюю часть нашей арендованной машины. Капот был вдавлен вниз, левая фара отсутствовала и похоже что крыло над левым колесом придавило аж до покрышки.

Полисмен осмотрел все вокруг, затем попросил документы. Я дал свои права и документы на аренду автомобиля.

Он попросил Кэрол назвать себя. Она назвалась именем, которое я никогда не слышал раньше. Полисмен, который все это записывал... попросил ее произнести по буквам... она сделала как он просил.. он даже не спросил у нее документов.

Вскоре подошел и другой полисмен, обойдя провода. — Вы оставили без света почти половину острова, — сказал он. Мне не понравилось то, что он, похоже, приписывал это нам. Первый полисмен посмотрел на меня и на Кэрол... Затем пошел к нашей машине, чтобы осмотреть ее внутри. Он полез за заднее сиденье и вытащил небольшой коричневый бумажный пакет. Он был грязным и мокрым сбоку и с одного угла.

— Что это? — спросил он держа пакет перед нами.

Я знал, что это было. Это была кучка грибов, которые собрала Кэрол. Она переложила их в бумажный пакет, который нашла на заднем сиденье, прямо перед тем, как мы пошли пешком к водопаду.

— Виноград, — сказал я спокойно, стараясь быть небрежным. Полисмен подбросил мешок несколько раз, оценивая его вес. Затем положил его обратно в машину, на заднее сиденье. Вытер руки о штаны.

Он осмотрел машину спереди и ощупал сиденье водителя и затем подошел ко мне. — Судя по расположению осколков, похоже вы ехали по середине.

Ехали по середине? Я сомневался в этом. Я объяснил, что другой водитель превысил скорость. Что он ехал с горы по середине дороги... и что осколки оказались разбросаны так далеко, потому что он провез их за собой, после того как наехал на нас и продолжал движение.

Я видел, что это не изменило мнение офицера. Он подошел к передней части машины и провел по лобовому стеклу пальцем, размазывая остатки грязи. Я догадался что это было. Он сунул руку в задний карман и вытащил оттуда небольшую книжку.

Он начал выписывать квитанцию. Что в этой ситуации было и на самом деле не самой худшей вещью... потому что это означало, что мы сможем уехать, если удастся завести разбитый автомобиль. Я раздумывал, упомянуть ли про пистолет... Но затем я взвесил ситуацию и решил, что возьму квитанцию и пойду путем наименьшего сопротивления. В голову пришла даосская фраза "юбка престижа". Но Кэрол, похоже, не чувствовала себя подобным образом. Она подошла ближе к полисмену и встала рядом с ним... очень близко. На самом деле, даже слишком близко... в нескольких сантиметрах. Он перестал писать и посмотрел на нее. Она взглянула на него... прямо ему в глаза.

Она положила руку на его книжку, прижимая ее вниз и сказала голосом с нотками заботливости и искренности... — Никаких квитанций.

Он смутился и перестал писать. Подошел другой офицер. — Выпиши квитанцию! — сказал он.

Кэрол продолжала смотреть в глаза первого полисмена. Она улыбалась.

Я снова размышлял... "что происходит" "что она делает" я ощутил как заряжался воздух между нами. Затем первый полисмен слегка повернулся ко второму и сказал...

— Никаких квитанций, — с той же интонацией, с которой произнесла это Кэрол. У меня отвисла челюсть. Я быстро захлопнул ее, чтобы не привлекать внимание.

— Вы, ребята, можете езжать, если сможете, — сказал он. — И будьте осторожнее. — Здесь некоторые водители такие сумасшедшие.

Я быстро оценил ситуацию. Нам нужно было сматываться, пока они не изменили свое мнение. Я воспользовался сломанной веткой сбоку от дороги, чтобы поддеть крыло колеса и достаточно его высвободить чтобы оно двигалось свободно... Мы прыгнули в машину... она завелась с первого раза... и мы уехали. Сразу же как мы отъехали... появился грузовик ремонтной службы... Как все они могли появляться здесь так быстро? Я не был уверен, что они смогут достаточно хорошо сделать свою работу... Было очевидно, что у них не было способа заменить электрический столб. Некоторое время электричества так и не будет. 

Мы продолжили ехать в том же направлении, куда направлялись до аварии. Нигде нельзя было развернуться и проехать через то место, где упал столб. Мы были в состоянии полушока... думаю, мы проехали молча пару километров... Наконец Кэрол воскликнула... — Ты заметил размер того парня! Он смахивал на гребаного борца сумо!

— Ты заметила размер его пистолета? — спросил я... и мы оба рассмеялись. Это было у нас такое снятие напряжения. Пока мы ехали, я рассматривал переднюю часть машины. Там было все всмятку. Подписывался ли я на страховку?.. Нет.. . Я не стал. Я вспомнил, что подумал: остров ведь был такой маленький... что здесь может пойти не так. Но покроет ли моя кредитка все это? Я действительно не знал. Я решил, что надо все это полностью выкинуть из головы. Я не хотел думать об этом. По крайней мере, пока мы не вернемся на дорогу. Мы не пострадали. Все что нам нужно сделать, так это найти какое-нибудь место чтобы развеяться.

Я перебирал множество дорог по ходу и, в конечном итоге, по одному из обратных путей мы выбрались в город, рядом с "Мамашиным рыбацким домиком".

Мы решили остановиться и взять немного фруктов или сока или коктейль... Мы припарковались и пошли в небольшой ресторан, где готовили свежие местные блюда.

— Мы не сможем ничего приготовить вам прямо сейчас... — сказали нам, как только мы вошли. Освещение не горело и внутри там было темно и мрачно.

— Электричества нет на всем острове... Уж не знаю что случилось, — сказал человек за барной стойкой у нас за спиной, — Тем не менее, оно может включиться в любую минуту, как правило, такое не может долго продолжаться.

Кэрол и я посмотрели друг на друга... она выгнула брови дугой... Возникло искушение рассмеяться, но мы не стали. Это уже не было так забавно. Это было уже как раз чрезвычайным случаем. Мы не чувствовали за собой какой-то вины. Тот водитель был, ясное дело, не прав. Не мы ехали по его стороне дороги... это он ехал по нашей и он двигался вдвое быстрее, чем положено. Мы вернулись обратно в свою машину и поехали... мы продолжили путь через город. В конце концов, мы были уже не так далеко от своей квартиры, а там у нас было достаточно фруктов и сока и еды. А может быть на той стороне острова электричество функционировало как и прежде. Все, что на было нужно — это место, чтобы осесть и спокойно оценить нашу ситуацию. И нам нужно было прийти в нормальное состояние. Мы все еще  оставались под действием грибного кайфа.

Нам нужно было что-нибудь сделать с нашим арендованным автомобилем... Но это может подождать... пока что мы могли на нем ездить.

Я подумал о том, сколько сейчас времени. Я осмотрелся вокруг. Похоже была середина дня. Часы в арендованном автомобиле не работали вообще, с самого начала.

Мы должны были бы вернуться в квартиру уже минут через пятнадцать-двадцать. Мне не терпелось оторвать руки от руля... плюхнуться на диван... и расслабиться. А потом... когда наступит подходящий момент, я решил что надо точно выяснить, что Кэрол сделала с тем полисменом и с парнем из магазина для дайверов, когда она смотрела на них. Теперь это уже нельзя было игнорировать... мне просто нужно было выяснить, что это было... если это все-таки было... и тогда я не знаю что. Но мне нужно было знать.

И я решил больше не избегать каких-то с ней конфронтаций.

КОНЕЦ ФИЛЬМА

----

Источник: по материалам сайта nagualist.ru


Вы здесь » Кастанеда форум » Интересное о мире Кастанеды » Я - часть Кэрол Тиггс (I Belong to Carol Tiggs)